вы передадите мне все ваши контакты в армии, на флоте и в промышленных кругах. Тех, кто закупает наркотики — для себя, для рабочих, для госпиталей. Напишете рекомендательные письма. После чего вы умрете для своей страны — но останетесь в живых для себя и сможете провести остаток жизни в комфорте и достатке. Миллион долларов это много, а для Латинской Америки это огромные деньги…
Генерал хлопнул ладонью по столу — это прозвучало как выстрел. Резко подобрались телохранители Чу.
— Даже сама мысль о том, что я могу предать свою страну является для меня смертельным оскорблением, Дракон. Я не вы, я не один из вас. Я не из тех, кто меняет честь на сытную похлебку…
— Вероятно, потому что вы никогда не ложились спать голодным, генерал — сказал Чу без злобы — честь это хорошо, но не все могут себе позволить ее содержать. Она слишком… дорога в содержании. Дороже чем машины, на которых я приехал.
— У вас нет чести, дракон. Вы просто бандит.
— Да — легко согласился Чу — но вы умрете, а я буду продолжать жить. Подумайте, генерал. Я ведь все равно найду подход к тем, кто придет вам на смену, просто это займет какое-то время. Потому я прошу вас написать рекомендательные письма, и плачу за них миллион долларов. Другому предложил бы меньше — особенно в вашей ситуации.
— Идите к черту, Дракон
Чу снова не обиделся
— Ваше дело, генерал. Хотя на вашем месте я бы не отказывался. Думаю, у вас есть еще один — два дня. И вы знаете, где меня найти.
Чу встал и покинул кабинет, где они обедали.
Генерал Тахачиро Исии не был фанатиком, долгие годы общения с наркомафией, с людьми торгующими человеческими органами сильно изменили его. Он вряд ли стал бы совершать сеппуку или откусывать язык[235]. Но он никак не мог понять, что произошло, с какой стороны пришел удар.
Как русские могли добраться до двух таких высокопоставленных офицеров? Как русские смогли найти его лагерь и напасть на него? Что случилось с его ниндзя, почему они не оправдали себя?
Или это вовсе не русские?
Послышались шаги. Отодвинулась занавеска
Кто посмел беспокоить его
Генерал Тахачиро Исии поднял глаза и увидел официанта. Он не знал, как официант проник сюда и что он вообще тут делает. Но его не должно было тут быть, он должен был убрать после того как уйдут гости, а сейчас смотрите — он сел за стол! Генерал почувствовал гнев.
— Что ты тут делаешь? Как ты смел сесть за мой стол?
Официант не двинулся с места, он рассматривал генерала как какое-то насекомое.
Генерал попытался поднять руку, чтобы приказать официанту уйти — но почувствовал, что его рука не слушается его. И он понял, что еда, которую он ел — была отравлена.
— Как ты смеешь? — прохрипел он — я генерал императорской армии. Я сделал для этой страны…
— Ты обезьяна — сказал официант — и твой отец тоже был обезьяной. Что касается меня, то я никто и звать меня никак. Я ничего не сделал для этой страны и ничего не собираюсь делать. Я прошу у тебя прощения тысячу раз за то, что тебя убил, и прошу прощения сто тысяч раз у ками[236], которые все это видели. Надеюсь, в следующей жизни тебя ждет нечто лучшее, чем то, что было в этой, и мы сможем стать друзьями.
С этими словами — официант бросил на стол какую-то бумажку, проворно собрал со стола какую-то утварь и вышел. Генерал хотел что-то сказать, но теперь у него отказал и язык.
Охрана пропустила официанта потому что — что может быть привычнее и нормальнее в ресторане, чем официант, собирающий посуду.
Охрана ворвалась в кабинет генерала через двадцать минут, когда он был уже мертв. На столе они обнаружили бумажку с написанным каллиграфическим почерком иероглифом «ива», обозначающим тотемное дерево ниндзя.
Эпилог. Граница Желтороссии и континентальной Японии. 30 апреля 1980 года
На границе тучи ходят хмуро,
Край суровый тишиной объят.
У высоких берегов Амура
Часовые Родины стоят.
У высоких берегов Амура
Часовые Родины стоят.
Там врагу заслон поставлен прочный,
Там стоит, отважен и силен,
У границ земли дальневосточной
Броневой ударный батальон.
У границ земли дальневосточной
Броневой ударный батальон….
На границе тучи ходят хмуро
Пограничная зона. Здесь ничего не строили, основные заводы и города были южнее. Мертвая земля, на которой еще сохранились следы русско-японской войны.
Утром, еще потемну — колонна из нескольких внедорожников и тяжелого бронетранспортера выдвинулась с крайнего блокпоста охраны КВЖД — тут она совсем близко подходила к границе. Военные, одетые в форму казачьей конвойной стражи — были на удивление хорошо для стражи вооружены, и на каждом внедорожнике был пулемет.
Кто это такие можно было понять по тому, что в каждом экипаже машины был обязательно китаец — переводчик.
Военные. Спецназ.
Колонна шла по направлению к мосту. Это был один из двух мостов, сохраняемых не разрушенными между северным и южным Китаем. Сохраняли его для таких случаев как этот. Сейчас было еще темно, только на горизонте едва тлела заря, да туман слался космами, цепляясь за землю как репей.
А вот и плакат.
На огромном плакате по-русски и на упрощенном китайском было написано
Стой!
До границы один километр.
Дальнейшее следование военных без особого на то приказа запрещено!
Машины прокатились мимо, не заметив плаката.
Командовал отрядом полковник с позывным «Пасечник». Позывной у него был такой интересный, потому что его хобби и впрямь было — пчелы. Он улучшал породу пчел, посылал куда-то маток и сам получал и хотел получить сто сортов меда — именно сто, от разных цветоносов. Сейчас было семьдесят с чем-то, но полковник не сдавался, выставлял ульи в самых неожиданных местах, и его подчиненные в личное время солдата частенько пробовали новый мед из банок, а потом сосредоточенно писали на бумажках впечатления, на что похож его вкус.
Сейчас полковник — каменная глыба, центнер мышц — сидел в головной машине и лаялся в трубку рации со штабом.
— Мы уже вышли… этого только не хватало… да мне хоть … …! Да я не испытываю терпение… и как вы его доставите… японцы ждать не будут… ладно, добро. Догоняйте
Бросил трубку
