Андрей Воронин - Комбат

Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 68

– Андрюха, называй меня просто Борис.

– Не могу, извини, комбат, лучше я тебя буду называть Батяня, как тебя называли все наши.

Комбат смутился.

– Но, за глаза же называли.

– Хорошо, я буду называть тебя Иваныч.

Это хоть как-то и не правильно, может быть, зато с уважением.

– Андрюха, как хочешь.

Мужчины выпили по рюмке водки. А Андрей Подберезский тут же наполнил их.

– Ну что, Иваныч, давай, выпьем за встречу? Давай, выпьем за тебя!

– Да нет, Андрюха, давай лучше за тебя.

– Чего за меня пить? Лучше – за те самые годы, за всех тех, кто остался там.

Комбат тяжело поднялся. Андрей Подберезский тоже поднялся. Они взглянули друг другу в глаза, и им показалось, они видят в глазах друг друга сполохи огня, слышат глухие взрывы, свист пуль и все то, без чего не бывает войны.

– За них!

Комбат кивнул, и мужчины, не чокаясь, выпили. Улыбки на время исчезли с их лиц.

– Так что у тебя случилось? – после довольно продолжительной паузы поинтересовался Борис Рублев, глядя прямо в серые, стального цвета глаза своего бывшего сержанта.

– С женой?

– С женой и вообще по жизни.

– По жизни все в общем-то ничего, не считая мелких неприятностей, а вот с женой… – Андрей Подберезский втянул голову в широченные плечи, наклонил ее вперед, словно бы собирался броситься и прошибить головой стену, а затем заговорил, не глядя на комбата, а куда-то в тарелки, полные еды. – Знаешь, Иваныч, она, скорее всего, не вынесла испытания богатством.

– Как это? – не понял комбат.

– Пока был бедным, не нищим, нет, а таким, как большинство, все у нас было хорошо. Мы стремились к чему-то, было за что бороться в перспективе, я хотел стать богатым, а она мне помогала. Потом у меня появились деньги. Я затеял одно дело, оно начало приносить доход. Я разбогател, многое мог себе позволить. И началось то, что теперь я называю борьбой за сохранение богатства. Точно так же нищий борется за то, чтобы завтра ему не стало еще хуже. Так вот моя Тамара уволилась из школы и сидела дома с дочкой. Я сам виноват. Это я сказал ей: какого черта ты станешь за гроши ходить в эту школу и пропадать там целыми днями, а свой ребенок будет расти без присмотра? Она подумала, согласилась и уволилась.

– Начиналось неплохо, – спокойно и рассудительно сказал комбат.

– Я тоже думал, что неплохо. Думал, хорошо будет ей, а еще лучше станет мне и дочке.

Но получилось все наоборот. У нее появились деньги… Я деньги от нее не прятал, она брала, сколько надо было.

– Ну, и что дальше? – уже понимая, куда клонит Андрей Подберезский, задал свой нехитрый вопрос комбат, предчувствуя ответ.

– А дальше она загуляла. Нашла таких же подружек, которые днями бездельничали, и пошло-поехало… Начала пить, начала гулять.

– А ты куда смотрел?

– Мне, Иваныч, некогда было. Я делом занимался.

Товар привез, товар принял, сделку заключил, договора подписал, встретиться с нужными людьми надо, выпить. А потом сауны, потом поездки, командировки всякие… Вот так продолжалось, пока мне не позвонил доброжелатель и не сказал, что моя жена гуляет.

– И ты поверил?

– Я послал его на хрен, но у самого на душе начали кошки скрести. И тогда я сел в машину, приехал домой, открыл дверь своим ключом…

– Ладно, если больно, не рассказывай, – сказал комбат.

– Уже не больно. Отболело, Иваныч, ох как отболело! Я когда ее выгнал, а ее хахаля спустил с лестницы, месяц пил, не просыхая. А потом решил: все, хватит, Андрюша, хватит! Если бы комбат это увидел, он сказал бы: «Тряпка ты, Андрюха, а не мужик! Самая настоящая половая тряпка!» И я завязал на другой же день.

Мучился, мучился, а потом, как после ранения, боль ушла, осталась только мерзкая пустота.

– Знаю, не рассказывай, – комбат взял бутылку и налил вначале Андрею Подберезскому, затем себе.

– Теперь, слава богу, все позади. Правда, иногда, бывает, накатит…

– А дочку-то видишь?

– Дочку вижу. Каждую неделю встречаемся, гуляем по выходным. То в зоопарк пойдем, то в цирк, то еще куда-нибудь ее свожу. Хорошая девочка и меня любит.

– Это самое главное, – с уверенностью в голосе сказал комбат, хотя сам имел об этом очень отдаленное представление.

– Ну, а вы, товарищ майор, чего ушли из армии?

Это же ваш хлеб, вы настоящий военный.

– Я же тебе говорил, Андрюха, надоело. Не могу в своих стрелять! Там, в Афгане, было понятно, там враги, там другие люди, у них даже вид другой. А здесь – свои парни. Я отказался.

– Тяжело, наверное, было?

– Нелегко.

И только сейчас комбат увидел на стене, у окна, над креслом, большую фотографию в дорогой дубовой рамке. Комбат поднялся, подошел к снимку и стал пристально в него всматриваться.

Поднялся и Андрей. Он приблизился к комбату, положил ему руку на плечо.

– Вот мы в Кабуле. Помните это место? Помните, как мы за этот дом дрались?

– Помню, помню, Андрюха, будь он неладен. Сколько ребят положили! А вся война ни к черту, как потом выяснилось, зря только головы под пули подставляли.

– Комбат, не вспоминай плохого.

– Что-то вид у тебя, Андрюха, странный.

– Неприятности, – махнул рукой Подберезский.

– Неприятности, говоришь?

– Противно даже рассказывать обо всем этом.

– А что, в сущности, случилось?

– Наехали на меня одни мерзавцы и деньги требуют.

– Как это, объясни. Я из этой жизни напрочь выпал и, вообще, иногда даже не понимаю, о чем между собой люди на улице говорят.

– Дело у меня было, комбат, одно. Я и сейчас продолжаю им заниматься. Так вот появились бандиты и требуют с меня дань.

– Как это?

– Ты же слышал, Иваныч, слово такое рэкет?

– Конечно слышал.

– Так вот, требуют, чтобы я им платил.

– За что?

– Ни за что, собственно говоря.

– Так и не плати.

– А они, суки, уже два киоска моих спалили.

– Сожгли?

– Спалили да и все, – Андрей Подберезский помрачнел, и под щеками у него заходили желваки.

– Тебя же сломать не так просто!

– Я не ломаюсь, комбат, держусь из последних сил.

А они угрожают. Слава богу, жены нет и дочь не со мной. А то бы они…

– Что? – спросил комбат каким-то странным голосом, таким, каким обычно он спрашивал у своих подчиненных о выполнении задания.

– Точно, комбат, ничего ты не понимаешь в этой жизни. Взяли бы в заложники дочку и жену и тогда мне – некуда деться. Может, они до них и доберутся.

– Да ты что, Андрюха! А наши ребята?

– Неохота, комбат, ни к кому обращаться, неохота никого подставлять. У всех теперь свои дела, свои проблемы, им не до моих.

– Что значит подставлять? Мы же все свои, мы же друг за друга, мы же друг другу столько должны, что по жизни не рассчитаться!

– Неохота, Иваныч, рисковать ничьей жизнью. Хватит, там на войне нарисковались.

– Понятно, понятно, – мрачным и угрюмым голосом сказал комбат, а затем посмотрел на Андрея. – Но я же сейчас здесь, давай, помогу, разберемся.

– Ой, комбат, не все ты понимаешь! Ой, не все.

Влезешь в это дело, будешь по уши в крови, да и убить могут. Сложно теперь жить.

– Меня, Андрюха, столько раз могли убить, да и тебя не меньше… Смотри, какие все орлы! – комбат взглянул на снимок.

– Да, орлы. Были орлами, а сейчас многих уже нет.

– Нет? Это после войны?

– Комбат, давай лучше выпьем.

– Нет, погоди, Андрюха, так не пойдет. Ты меня вынес с поля боя, я тебя…

– Вот мы и в расчете, комбат.

– Не в расчете, погоди. Кто они?

– Бандиты, самые обыкновенные бандюги.

– Ты их боишься?

– Да не боюсь я их, просто связываться с мерзавцами не хочется.

– А мне кажется, боишься, Андрюха, боишься, – комбат смотрел на своего сержанта, на широкоплечего здоровенного мужчину так, словно бы тот в чем-то был сильно перед ним виноват.

– Ладно, комбат, не смотри на меня так, а то мне не по себе, снова хочется вытянуться по стойке смирно. А ведь мы не в армии, мы сидим, выпиваем.

– К черту выпивку, Андрюха! Давай разберемся что к чему. Объясняй, рассказывай: где они, кто они? Если надо, я позвоню, ребята подъедут.

– Я и сам, комбат, могу позвонить.

Еще полчаса Андрей Подберезский сидел и рассказывал Андрею Рублеву в подробностях то, как на него наехали и как вымогают у него деньги, рассказывал о своем нехитром бизнесе, о том, как он поднимался и начинал дело.

В конце концов комбат во все въехал и даже немного повеселел:

– Неужели мы с тобой, Андрюха, испугаемся каких-то засранцев, которые даже пороха не нюхали?

– Нюхали они порох, комбат! В том-то и дело. И оружие у них есть, и думать долго не станут, воспользуются им тут же.

– Поехали, разберемся с ними!

– Куда поехали, комбат?

– Я думаю, ты знаешь где они сидят.

– Знаю, – признался Подберезский.

– И где же?

– В спортзале они сидят, там у них сауна, девочки, пиво, водка…

– Знаешь, конечно же, где эта сауна, где спортзал?

Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 68