опять же. Это он и выдвинул версию с подменой наших офицеров.
— Сказывается милицейский опыт, — добавил Костиков, глядя в окно. — Вон они с Грачом возвращаются. Идут быстро, видать, что-то обнаружили.
— Ну подождем, что скажет ваш следопыт Свежий Глаз, — бросил Маслов.
Когда Ватагин, следом за Грачом, вошел в кабинет, сразу обратил внимание на то, что начальство смотрит именно на него.
— Разрешите? — растерянно сказал он.
— Вошел уже, — бросил ему Маслов. — Докладывайте, лейтенант. Что известно о капитане Серпик?
— Вчера в течение всего дня капитан Серпик находилась на своем рабочем месте, — начал доклад Ватагин. — Документы, с которыми она работала, нами просмотрены и частично изъяты. Лица, в тот день общавшиеся с Серпик, установлены. Но среди них только сослуживцы. Сама она характеризуется как прилежный, рассудительный и ответственный работник.
Николай сделал паузу, и доклад продолжил Грач:
— Ничего примечательного в ее контактах за вчерашний день не было. Обычные служебные дела в канцелярии и машбюро. Но, по показаниям дежурного, около двух часов дня она отлучилась примерно на полчаса.
После чего вернулась, а вскоре отпросилась домой, сославшись на плохое самочувствие.
— Куда отлучалась, установили? — подался вперед майор.
— Так точно, — ответил Ватагин. — Она была в морге, якобы с проверкой. То, что она приходила, подтвердили доктор и санитар.
— А что начальник канцелярии может проверять в морге? — удивился Шадрин.
— Со слов доктора, Серпик принесла новый учетный журнал взамен старого, — сообщил Ватагин. — Потом попросила показать находящиеся в морге тела. После чего быстро ушла.
— Доктор сказал, — добавил Грач, — что, когда она проводила осмотр, была спокойна, но, дойдя до трупа Седого, переменилась в лице и быстро ушла.
— По возвращении в комендатуру, — продолжил Ватагин, — подчиненные заметили, что она была чем-то взволнована, стала необычайно нервозной, резкой и поспешной в движениях. Разбила чернильницу. Потом сослалась на плохое самочувствие и ушла домой. При этом при себе имела кожаный портфель, с которым обычно ходила на совещания.
— Мы обыскали ее рабочий кабинет и служебный сейф в присутствии дежурного, — сказал Грач. — Так вот, там ничего не оказалось. Вообще ничего. То же самое и в рабочем столе.
— И что же, она так торопилась, что сгорела в собственной постели? — спросил Маслов.
— А вот тут самое интересное, — сказал Ватагин, вынимая из планшета лист бумаги. — Это заключение из морга, касающееся обнаруженных на пожарище останков.
— Читай, — приказал Шадрин.
— У представленного черепа, — начал Ватагин, — на затылочной кости, сверху справа, имеется четкий след от удара тупым предметом. Удар нанесен сверху, предположительно правшой. Положение костей указывает, что в момент горения тело лежало на спине без движения. Сохранившиеся кости таза дают основание полагать, что останки принадлежат мужчине.
— Надо немедленно повторно допросить всех, кто имеет отношение к этому делу, — уперев кулаки в cтол, заговорил Маслов. — Квартирную хозяйку, соседей, прохожих, сослуживцев, пойманных немцев и полицаев. Важна каждая мелочь, вплоть до появившихся привычек, оговорок. Канцелярия — женское царство, а женщины такие мелочи друг за другом особенно хорошо замечают. Установить, не пропадал ли кто-то из местных. Не держала же она труп в шкафу на всякий случай. Кто мог приходить к ней в этот день или за день до этого. Перепроверить все документы, с которыми за последний месяц работала Серпик. Поднять всю отчетность, которую она вела, вплоть до расхода чернил и бумаги. Куда ездила по службе. Опросить водителей. Повторно проверить всех офицеров и сержантов, прибывших в качестве пополнения в части, обеспечивающие работу рокады. Это все задача тебе, Фролова. Приступай!
— Так точно, — кивнула Фролова и вышла из кабинета.
— Теперь тебе задание, Вася, — Маслов повернулся к Шадрину. — Найти и задержать Миклуна.
— Я сделал по нему запросы, — торопливо ответил капитан. — Предварительно, он находится на соседнем участке дороги.
— Мне нужно знать точно, — произнес Маслов. — Передай Зайцеву его данные, пусть повторит запрос.
— Надо бы дожать Подрезова, — напомнил Костиков. — Не может он больше ничего не знать. Кто он вообще такой? Немец?
— Выпускник одной из разведшкол абвера, — ответил Маслов. — Сотрудничает с немцами с сорокового года. Одним словом, крупный зверь. Удача, что его взяли живым. Кто ему так лапу подранил? Три пальца отняли.
— Лейтенант Ватагин, — сказал Шадрин. — Обезоружил, так сказать.
— Где вы так научились стрелять, лейтенант?
— Да я случайно, — признался Николай. — Близко было.
— Ладно, — отрезал Маслов. — Грач и Костиков, марш в госпиталь, остальные идите работайте.
— Товарищ майор, — воспротивился Костиков. — Зачем в госпиталь? Я здоров.
— Я вижу, как ты здоров, Антон, — повысил голос Маслов. — Выполнять! В конце концов пока здесь поможешь Фроловой. А старшему лейтенанту Грачу мой прямой приказ, или это у вас от избытка здоровья такой бледный вид?
— Так, ребята, отставить возражения, — поддержал майора Шадрин. — Костиков, Грач, в госпиталь шагом марш! Ватагин, за мной.
В отделе Шадрина с Ватагиным уже ждал Севчук. Тела Дмитриева и Лупанова капитан приказал отправить в город.
— Помянем наших товарищей, — капитан разлил по стаканам из фляжки спирт. — Вечная память павшим, и скорейшего возвращения живым.
Выпили, как водится, не чокаясь и не закусывая.
— Давай, Ваня, что там по Мари? — начал капитан, завинчивая пробку фляжки. — Что дал обыск?
— Кроме того, что изъяли сразу, у одного из немцев оказался шифровальный блокнот, — сказал Севчук. — Но шифр обычный армейский. Ничего общего с тем, что нашли у Седого. Больше ничего. Личные вещи, военное снаряжение егерей. Взрывчатка.
— Ты допрашивал обер-лейтенанта?
— Допрашивал, — кивнул Севчук. — Ничего, кроме имени и номера части и того, что эсэсовец, не узнал. А вот солдаты на вид хлипковаты, отправил их к нашим, на месте без переводчика их допросить не представляется возможным.
— И здесь тупик, — процедил Шадрин. — Кто их вывел в эту самую Марь? Где отсиживались раньше? Как они связываются друг с другом без раций? Значит, в этих лесах у них есть связные.
— А что за хитрая старуха, про которую говорил Грач? — вспомнил вдруг Ватагин. — У нее же сын вроде при немцах работал, а потом с ними ушел. А если не ушел?
— Есть такая старуха, Ничкова Пелагия Макаровна, — поддержал лейтенанта Севчук. — А мы, товарищ капитан, как архив стали отрабатывать, а потом егерей по лесу вылавливали, про нее и не вспомнили.
— Думаете, немцы могли оставить старуху как агента? — предположил капитан. — Старуху в шпионы? А почему бы и нет? Один сын с немцами, другой в тюрьме, третий на фронте.
— Если уж не агентом, то по крайней мере устроить у нее явочную квартиру, — предположил Ватагин. — И стол, и дом в тихом уголке. Ведь этой старухе со всех сторон есть от кого весточек ждать. Может, нам, не дожидаясь, и принести ей такую
