Ознакомительная версия. Доступно 14 страниц из 92
Шкет наблюдал за работой кодлы, не забывая сторожко оглядываться по сторонам. Адреналин насытил организм, кровь приятно бурлила, мышцы налились силой, хотелось чего-то такого – нового, необычного… Может, достать припрятанное шило да ткнуть пару раз этого засранца? Хотя зря «лепить мокруху» нет никакого смысла, «деловые» так не поступают…
– Все? – нервно спросил он.
– Все! – тяжело дыша, ответил Бомба. – Рвем когти!
– Давайте еще ботинки снимем, как раз мой размер! – просяще сказал Шептун.
– Хватит, валим! – скомандовал Шкет, и стая бросилась в темноту нижней Богатяновки. Разбегались, как всегда, врассыпную: двое – влево, двое – вправо. Один ныряет в первую подворотню, другой – в следующую, по дворам выбираются на следующую улицу, и каждый своим путем добирается до Лысой горы. Здесь, на втором этаже подготовленного к сносу дома была оборудована временная штаб-квартира кодлы.
Развалились на грязных матрацах, зажгли свечу, стали рассматривать добычу. В сумке оказалась хорошая хавка – копченая колбаса, цыпленок-гриль, маслины, коробки с пастилой и мармеладом, горький шоколад, – как нарочно, все то, что любил Шкет.
– Кайфово! – с набитым ртом сказал Крыса. – Жалко, бухла нет! Не по делу как-то: закусь взял, а бутылку не приготовил…
Бомба натянул трофейную куртку.
– Как раз! И новье! Я себе возьму, ладно, Шкет?
– Бери.
– Так моя очередь! – возмутился Крыса.
– Большая будет, не видишь, что ли?!
– Ладно, тогда мобилу мне!
– А бабла там сколько? – спросил Шкет. – Давайте, быстро выкладывайте!
– Да вот все, что было, – часы, мобила, а бабки щас посчитаю… Раз, два, три… Семь тысяч семьсот сорок!
Но Шкет смотрел не на деньги, а на новую куртку Бомбы. Турецкая кожа, нагрудные косые карманы на «молниях», боковые с клапанами… Что-то до боли знакомое…
– Мобилу я забираю, да, Шкет? – спросил Крыса. – Часы кому?
– Заткнись!! – рявкнул Шкет. Ему вдруг стало нехорошо. Эту куртку он видел много раз, и сейчас она никак не могла находиться на Бомбе!
– Ну-ка, дай сюда трубку! И часы дай!
– Да вот, бери…
Шкет замер. Точно! Это были вещи его отца! Он внимательно осмотрел часы, заглянул в память телефона и сразу наткнулся на домашний номер. Никакой ошибки нет!
– Кончай, Шкет, себе заныкать все хочешь? – заныл Крыса. – Нечестно…
Удар наотмашь расквасил ему нос, Крыса опрокинулся навзничь.
– А-а-а! Ты что? За что?
– Ты куда смотрел, сука!! Ты на моего батю нас навел!! – Шкет вскочил и ударил ногой – раз, второй, третий…
– Да откуда я знал? – гундосил Крыса. – Я твоего отца никогда не видел! Ты сказал свистнуть, я и свистнул…
Неожиданно со стороны лестницы ударил яркий луч фонаря.
– Атас! Менты!!! – заорал Бомба.
– Стоять! Руки в гору! – рявкнул грубый чужой голос.
– Бегим! – пискнул Шептун и кинулся в дальний угол, Бомба прыгнул к окну. На этаж ворвались три человека в форме.
– Ложись, стреляю!!
Бурлящая в Шкете ярость требовала выхода и сейчас рванулась наружу, хотя совершенно не по адресу. Выхватив шило, Шкет бросился на ближайшего милиционера.
– Убью, сука!!!
Вблизи тот показался огромной, несокрушимой глыбой. Шило ударило ему в грудь, звякнуло о пластины бронежилета и сломалось. Но Шкет в тупом озверении бил еще и еще. Однако сейчас ему противостоял не рыхлый неопытный сверстник и не напуганный терпила.[29] Сержант патрульно-постовой службы привык задерживать преступников, и, хотя обломок шила успел воткнуться ему в руку, сильнейший удар в лицо мгновенно свалил Шкета на пыльный пол. Он потерял сознание.
* * *
Осень наступала все явственней – не только в природе, но и в жизни. Холодный ветер заставлял прихватывать на груди заворачивающиеся лацканы покрытого пятнами пиджака, но это мало помогало. Надо доставать пальто…
Леший шел вдоль чугунной ограды набережной, по-стариковски шаркая ногами. Сухие листья разлетались в стороны. Как будто шарахались от никому не нужного пожилого уголовника. И редкие прохожие обходили его стороной.
В тяжелой сумке звенели бутылки. Сегодня Леший гулял – есть официальный повод и честно заработанные деньги. Лис выплатил ему премиальные – целых десять тысяч. И похвалил. Его подозрения про Черкеса подтвердились – восемь изнасилований уже доказаны! И пушка у Земы оказалась та, которая нужна!
– Молоток, Петруччо! – жал ему руку Лис. – Большое дело ты сделал!
Проходя мимо «Крепости», Леший купил чебуреков навынос.
– Заверните хорошенько, чтоб не остыли, – распорядился он. – В несколько пакетов засуньте!
В кафешке можно было расположиться капитально, взять ухи – он редко ел горячее, взять люля-кебаб, даже коньяк… Но ему это не подходило. Не удержавшись, он только выпил у стойки стакан неприлично дорогой водки.
Ноющая душа требовала еще, но старый вор почти никогда не напивался на людях. Привычка к жизни во враждебном окружении: без родственников, друзей, приятелей – предполагала постоянную настороженность, расслабляться было нельзя. Всегда требовалось кого-то опасаться, настороженно оглядываться вокруг, принюхиваться, чтобы обнаружить засаду, оценивать слова и улыбки в ожидании подлянки, искать у корешей нож в рукаве или ствол за пазухой… А значит, скрученные в тугую звенящую струну нервы не могли успокоиться и сбросить напряжение… Поставив стакан на стойку и забрав пакет с чебуреками, Леший опять вышел на набережную.
В ушах все еще звучали слова Коренева:
– У тебя нюх, как у лисы, Петруччо! Благодаря тебе мы раскрыли серьезные преступления! Ты мне здорово помог!
В тот момент похвала куратора была ему приятна. Но потом навалились черная тоска, сомнения и разные мысли. На сердце было гадко. Хотелось скорей забраться в свою нору, отгородиться железной дверью от остального мира и напиться до зеленых чертей…
То ли пустой желудок, то ли «старые дрожжи», то ли натянутые нервы сыграли с ним злую шутку – Леший опьянел от ста пятидесяти граммов водки! Его заметно пошатывало. Мозг окутал противный вязкий туман, в котором блуждали совершенно беспросветные мысли. В солнечном сплетении образовалась пустота, что-то там непривычно шевелилось и болело. Наверное, душа.
Однако бдительности он не утратил. Даже изрядно набравшись, он оставался осторожным, готовым ко всему одиночкой. И сейчас Леший постоянно останавливался, присаживался на скамейки, облокачивался на чугунную ограду и плевал в темную стылую воду. При этом незаметно осматривался, прислушивался, проверялся.
Чисто. За ним никто не шел. Под мостом вообще было безлюдно. И в кустах никого не оказалось. «Сторожок», оставленный в двери, остался нетронутым.
Проскользнув в свое убежище, Леший запер дверь и только здесь перевел дух. Поднявшись в «комнату», он накрыл богатый стол, украсив его тремя бутылками магазинной водки. Прозрачная жидкость с тихим шелестом доверху заполнила пластмассовый стаканчик. Он жадно высосал половину, жадно закусил чебуреком. Тяжелый вязкий огонь прокатился по жилам, выжигая ненужные мысли. Но они не исчезали. Наверху по-прежнему грохотали машины. Жизнь летела куда-то, одновременно оставаясь на месте. И мост действительно стал раскачиваться сильнее! Пацаны заметили правильно… Вот тут они сидели с кентами, ели такие же чебуреки… Это ребята сказали, что купили их в «Крепости»… А ведь как душевно сидели, Черкес даже расслабился и сболтнул лишнее… Значит, ему было хорошо, и он чувствовал себя среди надежных друзей! И долго погуляет теперь Черкес?
Леший торопливо допил остатки водки, снова налил. Вопреки ожиданиям, блаженное всепрощающее забытье не пришло. Наоборот, появилась беспощадная ясность мыслей. Нахлынули воспоминания. Он не любил возвращаться в прошлое. Да и, честно говоря, поводов для ностальгии было немного. А того, о чем стоило забыть, хватало с лихвой…
Внезапно перед глазами возникло лицо Нюрки. Не такое изможденное и старое, как во время последней встречи, а молодое гладкое личико шестнадцатилетней девочки. Ему тогда было двенадцать. Старшая сестра осталась единственным родным человеком после смерти матери и года три кормила его, пока он не стал работать «на подхвате» у Фимы Щипача. Она и на свиданки к нему ездила, и передачи присылала. А тогда авторитета еще не было, и продукты приходились очень кстати…
А потом младший брательник ей судьбу определил, отблагодарил, значит… С Мишкой Щуплым они познакомилась на Свердловской зоне, тот выходил на год раньше, ну Леший и написал малевку сеструхе, чтоб приютила на первое время… А когда год прошел, то оказалось, что Мишка уже самый настоящий ейный муж с законным штампом в паспорте!
Жили они хорошо, душа в душу, Мишка ее даже пальцем ни разу не тронул. Любил он Нюрку – по-своему, по-босяцки, но любил. И не пил почти, карты не катал, всю добычу нес в дом, а парень он был фартовый… Нюрка свою фабрику с изнуряющими тремя сменами забросила, приторговывала вещичками на рынке, машину купили, «Москвича» – на зависть соседям! Вообще, Мишка пацан нормальный был, вменяемый, Леший с ним и на воле дружбу водил, несколько дел вместе сделали, выпивали иногда, по праздникам, по-домашнему так, под хорошую закуску, пластинки душевные. А один раз, на Первое мая – праздник трудящихся всего мира, вышли они во двор покурить, а Мишка размяк и пожаловался:
Ознакомительная версия. Доступно 14 страниц из 92
