class="p1">Дверь подвала распахнулась внутрь. Мужчины снаружи ворвались внутрь с криками — и остановились в полном удивлении.
Они прыгнули в темноту. Подвал, несмотря на небольшой свет, все еще проникающий через окна, был мрачным по сравнению с внешним светом. В этой совершенно неожиданной темноте их ждали три человека — один из них был гигантом, который мог задушить человека одной рукой, другой — человек, в чьих пылающих, почти бесцветных глазах постоянно жила смерть, третий — с большими костлявыми кулаками, похожими на костяные молотки.
— Назад! — крикнул один из них с ужасом загнанного в угол животного. — Я не могу найти выключатель...
Началась паническая бегство, но им не дали выбраться и снова придумать новый план. Смитти ударил по группе.
С лодыжек великана свисали длинные цепи, которые били по ногам, как косы смерти на колесах римской колесницы. На его запястьях были металлические наручники, так что если его кулак, подобный кувалде, промахивался в темноте, металлические кандалы могли разорвать лицо.
За ним Бенсон стоял у двери, не давая никому выйти. Его бледные глаза, как у кошки, немного видели в темноте. Методично он сбивал с ног людей, пытавшихся убежать от великана.
Слева от Смитти был Макмерди, который бил с оптимистичным шотландским воем.
Три против семи. Но можно было бы обыскать всю страну и не найти еще трех таких, как они. А с помощью темноты, которая делала оружие семерых бесполезным, они сократили разницу в силах — пока она не исчезла совсем, и только они остались на ногах.
Бенсон подошел к окнам, его белое мертвое лицо было безразличным, как посмертная маска. Он снял покрывала, и в комнату проник свет.
Все задыхались и поспешно отводили от него взгляд. Он поднял руку к лицу и понял, почему. Во время драки он получил удар по мертвой коже правой щеки. Кожа приняла форму кулака и осталась приплюснутой, из-за чего его лицо стало асимметричным.
Он помассировал нечувствительную, пластичную щеку. Она приняла нормальную форму, но теперь одна сторона его лица была похожа на лицо Мердока, а другая — на лицо Бенсона.
— Свяжите их, — сказал он Смитти и Маку. Ему было все равно на свое лицо. Сейчас его волновало только одно. Женщина закричала. Была ли это миссис Мартино, лежащая в углу в глубоком обмороке? Или это была...
Он побежал на первый этаж.
— Алисия!
Он бежал из комнаты в комнату, освещенные тусклым светом из забитых досками окон.
— Алисия! Дорогая!
Он поднялся на второй этаж, на третий, на чердак. Из комнаты в комнату. И все были пусты.
Затем, медленно, с трудом, он вернулся в подвал. Пять жертв похищения толпились вокруг него, благодарили его за спасение, обещали ему все, что он захочет.
Он смотрел на них, не видя их.
***
Буффало.
Леон и миссис Мартино отправились в больницу. Хикок и Винсент пошли домой. Эндрюс, чей дом сгорел, отправился в отель.
Бенсон оставил Смитти и Макмерди в отеле. Затем седой мужчина с бледными и мрачными глазами удалился, не сказав ни слова.
Он отсутствовал более часа. Было уже почти девять вечера, когда он вернулся, так же загадочно, как и ушел. Он сел рядом с телефонной стойкой в комнате, держа руку на трубке.
Костлявый шотландец и гигант с лунным лицом ломились от любопытства. Макмерди первым не выдержал.
— Если вы не против вопросов, мистер Бенсон, вы что-нибудь узнали?
— Все, — кивнул Бенсон, держа руку рядом с телефоном. — Хотя многое из этого я, конечно, знал уже давно.
— Буффало Тэп энд Ди Воркс — это ставка. Или, вернее сказать, денежный резерв Буффало Тэп энд Ди. Из-за странности рецессии общая стоимость акций компании упала до примерно пяти с половиной миллионов долларов. Но на самом деле у компании — помимо всех других активов — есть более четырнадцати миллионов долларов наличными в банке! Это означает, что вы можете купить компанию на фондовом рынке за пять с половиной миллионов, выбросить заводские здания и оборудование — и все равно получить обратно четырнадцать миллионов, просто сняв наличные деньги, которые компания хранит в банках. Быстрая и верная прибыль почти в девять миллионов долларов.
— Если бы акционеры продали акции по текущей цене.
— Мелких акционеров можно было легко вытеснить. Но крупные акционеры, владеющие большинством акций, были другим делом. Будучи в основном солидными бизнесменами, они не думали о продаже. Поэтому их похитили и заставили подписать распоряжения о продаже своим брокерам.
Вот что стояло за этими похищениями и убийствами. Девять миллионов наличными!
Макмерди присвистнул.
— Ух ты! Девять миллионов долларов! Армии были уничтожены за меньшее. Но кто стоит за этим...
Зазвонил телефон. Бенсон схватил трубку. Тихий голос сказал: — Они там. Только что вошли. В свой личный кабинет.
Бенсон повесил трубку, встал, бледный, с холодным пламенем в глазах.
— Поехали. Это последний акт. Мы их поймали.
На быстром родстере Бенсон поехал в деловой район.
И Макмерди, и Смитти уставились на мертвое, бледное лицо. Бенсон смотрел прямо перед собой, и слова выскальзывали из его почти неподвижных губ, как медленные, смертоносные ножи.
— Как ты сказал, Смитти, они богаты, влиятельны, уважаемы. Они могут нанять блестящих юристов, затянуть судебный процесс на месяцы — и, возможно, в конце концов выйти сухими из воды, свалив все обвинения на дешевых наемников, которые выполняли за них грязную работу. Нет, их не арестуют.
— Вы хотите их убить? — спросил Макмерди, полностью одобряя его в своем суровом шотландском голосе.
Смертельно бледные глаза вспыхнули и померкли.
— Нет. Я бы хотел, голыми руками. Я бы хотел смотреть, как они медленно умирают под моими пальцами. Но... я не палач.
— Если вы не убьете их и не арестуете, — сказал Макмерди, озадаченный, — что вы будете делать?
— С ними поступим по справедливости. Вы увидите. По крайней мере, я думаю, что увидите. На тот случай, если все пойдет не по плану, мы сейчас направляемся в их офис.
— Интересно, — сказал Смитти, — знают ли Карни и Бьюэлл, что случилось с их планами?
Офисы брокерской фирмы на первом этаже были темными. Как и весь остальной офисный комплекс в это время ночи. Все, кроме одного офиса, расположенного на верхнем этаже. Это был личный кабинет партнеров.
Они сидели там, ожидая появления третьего члена компании.
Бьюэлл откинулся на спинку вращающегося кресла за своим столом, его пронзительные глаза блестели жадностью
