Ознакомительная версия. Доступно 14 страниц из 91
– А возможно, и нового дуче, – вполголоса, как бы размышляя вслух, произнесла княгиня. – Так что, возводя вас в свои лидеры, Итальянское социальное движение дает вам уникальный шанс взойти на вершину политического олимпа послевоенной Италии. То есть мы взаимовыгодны друг другу. Вы ведете нашу партию в парламент, мы ведем вас к премьерскому креслу, а возможно, и к лаврам нового дуче.
– Разве вопрос уже стоит о моем лидерстве? – взметнулись вверх брови Боргезе. – На эту тему со мной пока еще никто не говорил.
– Считайте, что уже поговорили. С этого дня вы должны ощущать за собой ту политическую силу, которая кровно заинтересована в сотворении из удачливого морского диверсанта Валерио Боргезе образа истинного национального героя. Лично мне совершенно безразлично: будет ли эта ржавчина, именуемая линкором «Джулио Чезаре», ходить под советским флагом или же покоиться на дне. Но это мое сугубо личное восприятие. Что же касается восприятия общества, то в его сознании ничто не способно так вознести вас, как удачная операция по уничтожению линкора. Кстати, барон, вы обещали организовать встречу князя Боргезе с адмиралом Солано.
– Предварительный разговор по телефону с ним уже состоялся, – живо откликнулся фон Шмидт. – Завтра он прибудет сюда. Правда, особым почетом у моряков, а тем более у морских диверсантов этот адмирал не пользуется, однако…
– Даже мне известно, что морские офицеры уничижительно именуют Солано «береговым адмиралом», «сухопутным флотоводцем» и тому подобное, – перебила его Лукания. – Но обстоятельства таковы, что именно он является сейчас командующим военно-морской базой в Сан-Джорджио и именно ему подчиняется база флотилии, на которой располагаются и эти самые штурмовые средства, и школа боевых пловцов.
– Вот и мне кажется, – не позволил барон смутить себя жесткостью тона, – что мы приглашаем сюда не Солано как личность, а командующего крупнейшей военно-морской базой.
– Дело в том, что контр-адмирал уже дал принципиальное согласие на то, чтобы один из моих офицеров сформировал диверсионную команду, – спокойно уведомил своих собеседников Черный Князь. – Командующий сообщил мне об этом в письме, переданном в камеру.
– Жест, достойный уважения, – признала Розанда.
– Будет правильно, если Солано станет первым, кто явится сюда с визитом. После этого легче будет общаться с парнями, готовыми ввязаться в нашу крымскую авантюру.
– Тогда будет еще правильнее, – молвил фон Шмидт, – если сегодня же я отправлюсь в Сан-Джорджио, переночую там у знакомой, а завтра, часам к десяти утра, доставлю адмирала сюда. Заодно постараюсь прихватить и кого-то из боевых пловцов. Скажем, корвет-капитана Умберто Сантароне, если, конечно, тот окажется в зоне моей досягаемости.
– Ваша мудрость и расчетливость не знает границ, барон, – умиленно прищурив глазки, повела своим точеным подбородком Розанда. У нее уже возникли свои особые планы на эту ночь, и присутствие на вилле барона в них явно не вписывалось.
* * *
Окна их спальни на втором этаже выходили на галерею, и сквозь приоткрытую дверь в небольшую спаленку врывался влажновато-теплый августовский ветерок, словно бы нагнетаемый в нее морским прибоем.
Любовную оргию эту они затеяли еще на первом этаже, в душевой, затем, комично путаясь в полах длинных халатов, продолжили на скрипучей деревянной лестнице… Ну а завершали уже здесь, только не на кровати, а на покрытом толстым персидским ковром полу, но все еще оставаясь в халатах, влажных теперь уже не столько после купания в душевой, сколько от праведного пота.
– Впредь, где и когда бы мы ни встречались, любовью будем заниматься только так, на полу. Никаких диванов, никаких кроватей и прочих излишек.
– К этому тебя приобщила твоя русская?
Боргезе давно обратил внимание, что жену его, графиню Дарью Олсуфьеву, княгиня называла только так: «твоя русская». Однако раньше ему приходилось слышать эти слова не в минуты объятий с Луканией; к тому же был уверен, что на сей раз княгиня вообще могла бы обойтись без упоминания о его супруге.
– В вопросах секса Дарья всегда оставалась закоренелой пуританкой, или, как теперь принято выражаться в некоторых кругах, сексуальной традиционалисткой, – словом, как тебе будет угодно. До суровости сдержанное домашнее воспитание – вот что лежит в основе поведения «моей русской».
– Хотите сказать, что в этом – стиль личной жизни русских?
– К сожалению, в постели я знал не так уж и много русских женщин, чтобы прибегать к подобным обобщениям.
– Какая жалость! Но ведь пока еще все поправимо, разве не так? Сорок три года – только-то и всего…
– Зато знаю, что секс русские называют «половой жизнью», – рассмеявшись, произнес Валерио это выражение по-русски, а затем – в переводе на итальянский.
– Действительно, «половой жизнью», вы не ошиблись, князь, – признала его правоту Лукания, переходя на русский. – На всех прочих языках, кроме русского, смысл этого понятия звучит комически. Но мы-то с вами достаточно хорошо владеем языком нашего идейного врага, чтобы понимать его этимологию. Так что давайте условимся, что время от времени мы с вами будем вести не только «половую», но и «кроватную», «диванную», «лестнично-балконную» и даже «дичайше-природную», то есть, извините, на дикой природе резвящимися, сексуальные жизни.
Они хохотали так, что прислуга, обитавшая в полуподвальном этаже, не только услышала их смех, но и занервничала. Один за другим послышались скрипы дверей, голоса охранника-немца, из бывших охранников лагеря военнопленных, и Маргрет, переговаривающихся между собой. И только после этого австрийка прокричала:
– У вас там все нормально, господа? Вы смеетесь или взываете о помощи?
– Рыдаем от смеха! – грудным, почти мужским голосом, ответила Лукания. – Спите и не обращайте на нас внимания! – А потом уже вполголоса проговорила: – Слышимость здесь такая, что скрип кровати на третьем этаже доносится до первого, полуподвального.
– Поэтому-то мы и занимаемся сейчас нашей «половой жизнью» на полу?
– Вам Маргрет нравится? – ответила вопросом на вопрос.
– При чем здесь Маргрет?
– У меня создалось впечатление, что когда-то вы уже встречались. Во всяком случае, лицо этой женщины показалось вам знакомым.
– Возможно, и показалось, но у меня есть правило: служанок и отельных номерных в постель не затаскивать.
– Какой аристократически выверенный принцип! – томно проговорила княгиня, склоняясь соском груди к лицу мужчины. А затем уже с закрытыми глазами, мысленно, корвет-капитан проследил, как налитая, по-спортивному мускулистая нога Розанды медленно, сладострастно протискивается между его ног. – Что же касается Маргрет, то она не всегда была гувернанткой, просто так легла карта ее судьбы. Мало того, когда в курсантские годы вы увлекались ею, Маргрет фон Кренц была завидной невестой, дочерью известного в Ливорно судовладельца Германа фон Кренца.
– Господи, а я все пытаюсь вспомнить: кто такая, где встречались?!
– У вас еще будет возможность вспомнить все, что только способны вспомнить из истории своих отношений с Маргрет. А пока что, на время, вам придется забыть о ней.
– О женщинах больше ни слова, – клятвенно заверил фрегат-капитан.
– Вообще-то, как мужчина, вы не в моем вкусе, – проговорила она, ощущая, что постепенно Валерио все же возбуждается. При этом Розанда опускалась все ниже и ниже, постепенно наэлектризовывая по-девичьи упругими грудяшками своими его грудь, живот…
– Опасное признание. Почему же мы все еще в объятиях друг друга?
– Потому что мне невыносимо было бы осознавать на склоне лет, что так никогда и не побывала в постели с самим черным князем Боргезе.
– Это так важно для вас, Лукания?
– Даже не представляете насколько.
– Не то что не представляю, а даже не догадываюсь, не предполагаю.
– Не иронизируйте, фрегат-капитан. Вы говорили о своих постельных принципах. У меня тоже есть принцип: с некоторых пор я подпускаю к своему телу только аристократов. Такая вот великосветская слабость. Или прихоть.
…Проснулся Боргезе с тем же ощущением, с которым и засыпал, – низ его живота согревало дыхание женщины. Пытаясь погладить ее, Валерио вдруг ощутил, что волосы не длинные, как у Лукании, и не шелковистые. Стрижка была короткой, а волосы густые, жесткие и слегка вьющиеся. С трудом приподняв голову, он увидел у себя на животе шлем из рыжих курчавых волос, которые могли принадлежать только… Маргрет. Господи, а ведь как же страстно мечтал он когда-то оказаться в постели с этой женщиной и какой недоступной она казалась ему тогда! Сбылось! Но каким же странным образом!
– Все-таки проще, когда женщины-соперницы враждуют между собой, – философски заключил моряк, осторожно опуская голову на подушку, чтобы не разбудить безмятежно спящую баронессу фон Кренц. – Потому что когда они вступают в сговор, то становятся непредсказуемо опасными!
Ознакомительная версия. Доступно 14 страниц из 91
