жертва? Хоть кого-то под ствол поставить. Даже не ради денег, а для самоутверждения. Ограбить, а если придется, то и убить. Грех не убийство. Грех попасться. А попадаться он не собирался. Он же ловкий. Он же быстрый. Он же умеет выкручиваться, бегать и врать.
Он грустно брел в сторону автобусной остановки между глухими заборами. И дал неожиданно себе зарок – нападет на первого встречного. Если все пройдет хорошо, то и жизнь у него будет гладкая и прямая, как рельсы. Будет уважение. Будут деньги. А если нет – ну, тогда сам виноват.
Что-то сдвинулось в его голове, и он начал терять ощущение реальности, настолько его жгло желание продемонстрировать и понять себя, свои возможности.
Тут ему судьба и послала испытание. Точнее, добычу. Прямо ему навстречу шел человек в длинном брезентовом плаще, на голове капюшон, с которого стекала вода. Он шел, будто не замечая ни луж, ни грязи – прямо, как поезд по путям. Смотрел перед собой под ноги. Но через каждые несколько шагов распрямлялся и оглядывался, после чего продолжал путь. Руку его оттягивал набитый кожаный портфель.
Портфель был дорогой. Значит, и прохожий не из простых. Вполне возможно, у него карман оттягивает толстый бумажник.
Цыган аж зажмурился в предвкушении. Потом собрался с духом. Шагнул вперед и вытащил из кармана вороненый «наган». Воскликнул голосом, который вероломно дрогнул:
– Эй, далеко собрался?!
Человек замер, как вкопанный, а потом медленно обернулся к цыгану. Лицо из-за капюшона рассмотреть было невозможно.
– Красавец, позолоти ручку, – продолжил с глумливым смешком Яшка.
Прохожий откинул капюшон и внимательно посмотрел на него. В полутьме выражения лица было не рассмотреть.
– Портфельчик оставь и топай! – прикрикнул цыган.
– Ты дурно поступаешь, отрок, – скрипучим и совершенно равнодушным голосом произнес прохожий.
– Я сейчас пальну, мать твою! Положил портфель!
Прохожий уронил портфель – прямо в лужу.
– Отойди на три шага! И карманы выворачивай! А то пальну, твою мать-перемать! – ругался Яшка длинно и со смаком. Уж чего-чего, а это искусство цыгане впитывают с молоком матери.
Прохожий исполнил и это указание.
– Давай бумажник!
Прохожий послушно полез рукой под плащ.
Цыган нетерпеливо нагнулся над портфелем – весь в предвкушении богатой добычи. Застежки отщелкнул. Даже если там ничего ценного, так сам портфель можно хорошо продать.
Так, что там? Какие-то записи. Конвертик – в нем деньги. Так, а вот тряпичный сверток. Что в нем?
Яшка одной рукой, другой держал «наган», направленный в жертву, развернул сверток и вскрикнул:
– Е… Это чего?!
В свертке была отрубленная кисть руки. Она упала на землю. Яшка на миг оцепенел. А когда поднял голову, то незнакомец был уже рядом. Он двигался необычайно быстро и ловко.
Яшка и дернуться не успел, как руку с «наганом» пронзила дикая боль. Оружие упало на землю.
В руке незнакомца что-то блестело. Топорик! Маленький! Тяжелый. Таким мясо рубят. Яшка понял, что сейчас будут рубить его, и заныл жалостливо:
– Не надо! Погоди!
Больше сказать ничего не успел. Топорик впился ему в шею, забирая жизнь…
Разделавшись с противником, прохожий подобрал отрубленную кисть и бережно, с пиететом, аккуратно завернул снова в тряпицу.
И в этот момент он размышлял о том, что как-то все не так получалось. И неудача с делом, и путь через непогоду-дождь был испытанием его телу и душе. Вся жизнь – это лишь испытание. А смерть – награда или наказание. Так учили его. Так учит он… И тогда этого глупого цыганенка Бог послал ему как знак – что он на правильном пути!
Человек довольно улыбнулся. Нагнулся над цыганом. Со сноровкой ударника труда на скотобойне двумя умелыми ударами отсек левую кисть и бережно завернул – благо упаковочный материал у него был, прихватил перед дельцем с лихвой.
– Длань божия и длань сатаны, – прошептал он.
Теперь тело. Нельзя следить. Нельзя привлекать внимание. Нельзя попадаться. Одни нельзя вокруг. Поэтому тело необходимо спрятать надежно.
Неподалеку канализационный коллектор. Там тело засосет, найдут его не скоро. Если вообще найдут.
Дотащив тело до коллектора и сбросив его туда, человек в плаще прочитал короткую молитву. Потом обернулся и пошел прочь. Внутри его все приятно пело. Хоть что-то хорошее произошло у него сегодня.
– Очищение, – прошептал он. – Всего лишь очищение…
Жалкий мелкий цыганский шакаленыш, выходя на охоту, представить себе не мог, что ему предстоит столкнуться со смертью. И вот теперь его тело лежало в коллекторе. А смерть шла дальше. У нее еще очень много дел…
Глава 6
Ранним утром я был на рабочем месте. Точнее, на месте своего жительства. На работе я жил, а дома всего лишь спал.
Включил радио – по многолетней привычке рабочий день начинал с новостей.
«Америка продолжает применять в Корее химическое оружие…
Съезд КП(б) Молдавии…
Праздник в Хельсинки, посвященный окончанию поставок в порядке репарации в СССР…
В дни подготовки к XIX съезду воодушевленные приближающимся судьбоносным событием рабочие Львовского стеклозавода обязались выполнить производственный план одиннадцати месяцев к 1 октября…»
Все понятно. Мир гудит и вибрирует. Страна живет. Дела делаются. И мне пора заняться своими делами. Для начала – созвониться со следователем. Благо номер телефона он мне оставил.
Тот взял трубку сразу. И был в приподнятом настроении, чего и не скрывал.
– Что судебные медики говорят? – спросил я.
– Там такое дело. Получается, руку отсекли уже после наступления смерти. Следы телесных повреждений, не опасных для жизни и здоровья, имеются. Но скончался Хазаров от сердечного приступа.
– И чем ты так доволен?
– Выходит, у нас не умышленное убийство, а неосторожное. И еще причинение легких телесных повреждений.
– Понятно. Одно дело, когда на шее ярмом висит нераскрытое убийство. Другое – неосторожное. Так?
– Все так, – согласился следователь. – И спрос гораздо меньше.
– Ох, как же вы достали, крючкотворы, своими фокусами, – посетовал я.
– А что мы? Все вопросы к законодательным и судебным властям. Мы люди маленькие.
– Только учти, дружище. Расслабиться я вам не дам по этому делу. Как понимаешь, ресурс у меня есть.
– Да понимаю я все, – как-то сразу увял следователь.
– Так что работай, крючкотвор! Нам нужен результат! – на этих словах я и повесил трубку.
Что-то сорвался я на нем. А действительно ли нам так нужен результат? Может, это вообще не наше дело? Мало ли погибает ответственных работников. А правда – много или мало?
Ладно, пора уже идти на доклад к полковнику в начальственный кабинет.
Начальник у меня все тот же, а кабинет у него другой. Я настолько свыкся с нашим старым уютным особняком, что новое
