На встречу пошел Сноу — командир группы «А» получил фотографии его и резидента. Резиденту, конечно, на такую встречу идти было нельзя, да и просто не по чину, оставался только он…
Машину Сноу оставил на подземной стоянке, в двух кварталах от рынка. Ближе в торговый день места для парковки найти было невозможно — да и обнести машину могли запросто. Выбить стекло и украсть магнитолу, вещи, неосторожно оставленные на виду в салоне. Лихих людей на рынке хватало, и оставить машину на охраняемой стоянке было самым мудрым решением…
Выйдя под палящее солнце, Сноу огляделся — до сверкающего купола рынка топать было два квартала, и за это время на солнце можно поджариться до золотистой корочки. По узким старинным улочкам со скоростью пешехода протискивались машины, где-то дико кричал бойцовый петух в клетке. Народ жался к стенам домов — тень от стены хоть немного снижала температуру…
Полицейских не было. Верней, они были — в нескольких десятках метров ниже по улице прятались в стоящем на перекрестке полицейском «Рено» и даже не пытались регулировать движение — просто сидели в машине, закрывшись и включив на полную мощность кондиционер. Больше полицейских поблизости не было, Сноу в этом был уверен. В этих старинных кварталах толпа моментально вычисляла полицейских, и слух об их появлении распространялся со скоростью звука. Вытерев моментально покрывшийся каплями пота лоб, ощущая, как неприятно намокает рубашка, Сноу влился в поток горожан, идущих на рынок…
Рынок встретил шумом, блеском, криками зазывал, но главное — прохладой. Солнечные лучи задерживал купол, и микроклимат под этим громадным куполом поддерживался такой — что было аж нежарко. Летом, под истекающим зноем ближневосточным небом это дорогого стоило, поэтому народу на рынке было как и всегда — не протолкнуться. Многие заходили просто немного прийти в себя от жары, не собираясь ничего покупать, но без покупок не уходил практически никто. Местные купцы свое дело знали и денежки считать умели…
Отбросив с локтя руку арабского мальчишки-зазывалы, вцепившегося в него как клещ и пытающегося затащить в лавку, где торговали дешевыми золотыми украшениями, Сноу свернул в ряд, где торговали одеждой. Преимуществом этого ряда было то, что на каждом шагу были примерочные и можно было создать некий тет-а-тет. Нужная Сноу лавка была седьмой по ходу…
— Пожалуйста, вот это покажите… — Сноу с ходу указал на висящую на своеобразной витрине летнюю футболку. Последний писк сезона — футболка с перфорацией. Вроде и одет — и в то же время тело дышит…
Приложил к себе, скривился, немного не подошла. Впрочем — так и выбиралось…
— Мала. Вон ту еще…
Кто-то, протискивающийся сзади, задел локтем. Сноу не видел кто…
— Просим прощения… — сказано было на чистейшем русском.
Сноу даже не обернулся — толчок и «просим прощения», именно «просим прощения», а не какие-либо другие слова были сигналом…
— И вон ту куртку покажите. — Сноу указал приказчику[112] на высоко висящую куртку из белой кожи, для лета она не подходила, но на нее была сезонная скидка…
Покрутил куртку в руках, приложил в себе, нахмурился…
— Примерить бы…
— Пожалуйста, господин… — Приказчик указал рукой на кабинки, завешенные плотной тканью в глубине лавки. — Примерьте на здоровье…
Местные торговцы уже давно мало чем отличались от русских купцов — даже обороты речи были одними и теми же…
Пригнувшись, держа в руке выбранный товар, Сноу прошел к кабинке, задернул шторку. Через несколько секунд соседнюю кабинку тоже заняли…
— Господин Карвер просил что-то передать? — донеслось из-за ширмы, отделяющей ту примерочную кабинку, которую занимал Сноу, от соседней. Здесь не было, не могло быть подслушивающих устройств русских, и говорить можно было свободно, называя вслух даже фамилию британского резидента.
— Верно… — Сноу протянул руку с маленькой флэш-картой, на которой была вся необходимая информация, и ее тут же забрали…
— Когда?
— Как можно быстрее. Информация о возможном местоположении объекта в ближайшее время — на носителе.
— Как?
— На ваше усмотрение. Но нам он должен быть доставлен целым и способным говорить…
За шторой раздался тихий невнятный звук, похожий на скептическое хмыканье.
— Он прошел специальную подготовку?
— Да, и очень серьезную. Мы считаем, что он состоит или состоял в отряде специального назначения ВМФ.
— Хорошо. Адрес доставки?
— На носителе…
За шторкой наступила тишина, Сноу ждал еще вопросов — но их не последовало. Только через пять минут он сообразил, что находится в примерочной довольно долго и это может вызвать подозрения. Из примерочной он вышел и, естественно, купил обе вещи — чтобы приказчику этой лавки он запомнился только как хороший покупатель и никак иначе…
Средиземное море
Десантный корабль «Адмирал Колчак»
28 июня 1992 года
Тяжелее всего было ожидание. Даже если ты участвуешь в боевой операции — это не так тяжело. У тебя есть боевой приказ, есть оружие, есть товарищи — но самое главное, ты можешь действовать. Пока ты действуешь — ты жив. А вот когда сидишь в четырех стенах и тупо ждешь, при том, что твой друг, возможно, уже погиб, — вот это самое хреновое…
До «Колчака» мы доплыли — едва не утонули, но доплыли. Хорошо, что на палубе нас не приняли за подводных диверсантов. Когда корабль стоит на одном месте — полагается проводить комплекс противодиверсионных мероприятий, а именно: на палубе устанавливается круглосуточное дежурство и каждые полчаса часовой кидает в воду несколько гранат — для поражения возможных боевых пловцов. Что с находящимся в воде человеком делает подводный взрыв — лучше даже не знать. Это если в воде нет собственных боевых пловцов — тогда гранаты, конечно, не кидают. Если есть основания полагать, что корабль может подвергнуться атаке диверсантов, тогда проводится усиленный комплекс мероприятий: гранаты кидают каждые десять минут.
Нашему появлению, конечно же, удивились — но не полоснули с борта очередью, и на том спасибо. Спустили шлюпку, подобрали нас из воды, переправили на борт. В лазарете ничего особого не нашли — ушибы, порезы, осложненные долгим пребыванием в морской воде. Наложили повязки, сделали по паре уколов в… пятую точку и отправили восвояси…
В любом другом случае нам предстояло бы объяснение с командиром корабля, которому мы формально подчинялись, но не в этом. Буквально через два часа на палубу сел вертолет, с вертолетом прилетел Иван Иванович. Нас с Али расселили по разным каютам, потом я узнал, что Али с Иваном Ивановичем вылетели в город, зачем — глупо было даже спрашивать. Сейчас был не мой ход — поэтому я просто отсиживался в каюте и ждал…
Компанию мне составлял штабс-капитан Изварин — единственный, помимо капитана, кто был допущен ко мне на корабле. Никаких вопросов он мне не задавал, понимал, что у каждого своя служба и свой приказ. Приходил он ко мне каждый вечер с черно-белой клетчатой доской, и мы по два-три часа играли в шахматы…[113]
События закрутились только сегодня — на палубу снова сел вертолет. Вертолеты садились на палубу часто, между кораблем и городом они летали почти каждый час. Поэтому к шуму лопастей — сильному, ибо каюта моя находилась прямо под палубой, — я просто привык и уже не обращал внимания. Но в этот раз как будто кто-то подсказал мне на ухо — начинается. И точно — через пару минут подтянутый вестовой передал мне вызов в капитанскую каюту…
Как я и предполагал, капитана в капитанской каюте, конечно же, не было. За письменным столом капитана вальяжно уселся Иван Иванович — сегодня я впервые видел его не в деловом костюме, а в легких белых брюках и белой рубашке с коротким рукавом. В стороне на стуле примостился еще один человек. Среднего роста, средних лет — совершенно незаметный и ничем не примечательный. Легкий светло-серый костюм, очки без оправы, «чеховские» усы и бородка — в целом он походил на преуспевающего сельского врача и совершенно не вписывался в пространство капитанской каюты на «Цесаревиче». В руках у незнакомца был черный кожаный, похожий на докторский саквояж…
— Старший лейтенант флота, князь Александр Воронцов… — представил меня Иван Иванович.
Оп-па… Это что же получается — что неизвестный мне «сельский врач» — по должности выше Ивана Ивановича? А ведь судя по тому, как с ним разговаривает Иван Иванович, так оно и получается…
— Котовский Мечислав Генрихович… — коротко представился незнакомец. — Да вы присаживайтесь, присаживайтесь. В ногах правды, как всем известно, нет…
Делая первые шаги в системе спецслужб, я не знал практически никого. В тот день я впервые увидел действительного статского советника Мечислава Котовского, координатора отдела специальных программ. С этим человеком мне предстояло работать еще много лет — но тогда я об этом не знал…
