– Отдадут, куда денутся, – небрежно отмахнулся Иванов. – Это уже будут решать люди не нашего уровня, так что… Ну, может, не сразу отдадут, а немного подержат. Пока не выдоят из него всё, что у него есть.
– Жадные товарищи, – осуждающе покачал головой Лаптев. – Если они готовы с ходу пол – «лимона» выложить за услуги, каков тогда выкуп? Так им мало выкупа! Если не хотят расставаться с этим типом, значит, надеются получить нечто гораздо большее.
– Ну что, будем готовить операцию? – оживлённо потёр ладони Иванов. – Я тебе дам своих спецов…
– Оставь своих спецов себе, – лениво зевнул Лаптев – спать хотел после обеда. – Я же тебе сказал: начальник дал отлуп. Так что – никаких операций.
– Но он же не знал всех обстоятельств дела! – взгляд Иванова наполнился тревогой. – Это же…
– Я не буду звонить вторично по этому вопросу, – твёрдо отрезал Лаптев. – Меня просто не поймут. Если начальник сказал «нет», значит – всё, обжалованию не подлежит.
– А сам, без начальника?
– Издеваешься? Я сказал «нет». И не смотри на меня как на предателя. У нас есть свои правила, так что…
Иванов некоторое время смотрел на Лаптева, как на того самого предателя, затем усилием воли взял себя в руки и принялся рассуждать вслух:
– Так… Интересные дела… Интересные… Однако, если мне не изменяет память, ваше ведомство подчиняется МО (Министерству обороны)…
– Не прикидывайся, Петрович, – недовольно поморщился Лаптев. – Память ему не изменяет…
– А МО, в свою очередь, подчиняется… Угу. Ты не будешь в обиде, если тебе завтра с утра позвонит твой начальник и попросит принять участие в разработке?
– Чего-чего?! – Лаптев с интересом посмотрел на собеседника и издевательски хмыкнул. – Попросит? Ха! Ну, если его Квашнин или Иванов побеспокоят… Намекнут, что тут другой Иванов – который поменьше чуток, хочет маленько позабавиться…
– Короче, будь готов. – Иванов потащил из-под кровати сумку и стал укладывать туда спортивный костюм и туалетные принадлежности. – Будет тебе приказ. Завтра, до обеда.
– Ты куда, Петрович? – тихо спросил Лаптев – ему вдруг показалось, что от расстройства у «контрика» слегонца рвануло башенку.
– Хочу успеть на вечерний борт, – буркнул Иванов. – Если завтра до обеда не сумею вернуться, я тебе перезвоню…
* * *
…Вы, наверное, догадались, что вечером нашим хлопцам докладывать никому не пришлось. Равно как и врать.
Ещё на подъезде к расположению Вася усиленно задвигал носом. А когда подъехали к проволочному забору, стало с потрясающей отчётливостью ясно: это не что иное, как шашлык. Из подсвеченных изнутри окон столовой струился лёгкий дымок, аромат которого сообщал всей округе, что где-то тут некие злыдни жарят на углях мясо.
У забора стояло отделение артиллеристов (это соседи) и судорожно нюхало. Увидев подъезжающий «УАЗ», все дружно сделали вид, что просто курят, а тощий ефрейтор бросился к машине, распахнул дверь и бодро рявкнул прямо в лицо Петрушину:
– Здражлаю, тыщ майор! Вам уборку не надо делать?
– Ты откуда упал, малой? – удивился Петрушин. – Ночь на дворе, какая уборка?
– А мы с фонариками…
– Нате. – Петрушин, сурово вздохнув, отдал артиллеристам пакет с пирожками и чуреками – остатки обеда, собирались на ужин съесть. – Больше ничего нет.
– От еб… И каким местом ваши офицера груши околачивают?! – с горечью воскликнул Вася. – У вас сейчас что по распорядку?
– У вас так с обеда пахнет, – поспешно удаляясь, сообщил ефрейтор. – К вам ОМОН приезжал, барана привёз. У нас личное время. А офицеры уже все пьяные.
– И ответственный?!
– Ответственный на совещание в штаб ушёл…
Столовая утонула в ароматном дыму. Было там весело – магнитофон в углу изрыгал полуцензурного Степанцова (Васина кассета), одновременно работал «видяшник», демонстрируя в никуда затёртый до дыр «Захват-2» со Стивеном Сигалом. Посреди столовой висел частично расчленённый труп барана, рядом дымил здоровенный мангал, на котором доходили с десяток шашлыков. Стол был накрыт на энное количество персон, в меню присутствовали зелень, лаваш, чуреки, маринованные грибы, солёные огурцы, большой шмат сала и две бутылки водки «Звезда Улугбека» (это бесланская, непаленая).
Отвечал за всё это безобразие, естественно, Глебыч. Сапёр был слегка навеселе – а ему для «слегка» надо употребить достаточно много – и на момент прибытия соратников что-то оживлённо рассказывал забинтованному лейтенанту Серёге, жестикулируя шампуром. Серёга выглядел вполне живым, от его вчерашней меланхолии не осталось и следа.
– Господа офицеры – прошу к столу! – заорал Глебыч. – Как я рассчитал, а? Секунда в секунду!
– Ур-р-рр! – плотоядно заурчал Вася. – Эмм-ррр!
– У себя? – Петрушин кивнул на выход.
– Нету! – Глебыч развёл руками. – Убыл с последним бортом! Будет только завтра к полудню, так что…
– Каждый день – новости, – констатировала Лиза. – Прямо какая-то полоса. Эй, куда вы? Если вы и в самом деле господа, тогда извольте сначала руки помыть…
* * *
Место для проведения мероприятия господа «духи» выбрали тактически очень грамотно. Жалко, картинку нельзя показать, вы бы сразу всё поняли. Но и без картинки будет ясно, достаточно нескольких штрихов из обстановки. В этом месте Алханчуртский канал пересекает ровную низменность, которая хорошо просматривается как минимум на километр. От Петропавловской – с километр на север, до разрушенного полевого стана, сразу за которым через канал переброшен хлипкий деревянный мост. От моста на северо-запад убегает полевая дорога, которая через двести метров открытого пространства ныряет в густые посадки. Эта дорога петляет по посадкам километра три-четыре, и неподалёку от Толстой-Юрта выходит на трассу Грозный – Червлёная. Отличный маршрут для отхода.
За мостом, справа по ходу, метрах в ста от дороги, – заметный бугор с чахлыми кустами. Идеальная позиция как для пулемётчика, так и для наблюдателя. Учитывая режим цейтнота, господам администраторам не остаётся ничего другого, как выдвигаться именно таким образом: через Петропавловскую и на север, к мосту. Это кратчайший путь. Вброд перебраться через канал – никак, мост довольно хлипкий, не всякий отважится гнать по нему транспорт, да и держать его под огневым контролем – одно удовольствие. Положи на бугор пару пулемётчиков, разверни машины кормой к мосту, мотор не глуши и ходи себе, соси пиво из горла. Если вдруг что не срастётся – рванул с низкого старта, и через три секунды ты уже в посадках.
На полевом стане спрятаться есть где, но подходы совершенно «лысые» по зимнему времени, и если на бугре за мостом будет торчать наблюдатель, красться туда от Петропавловской не только бесполезно, но даже смешно.
Двадцать четвёртого, по прибытии Иванова с «добром» и после согласования с Лаптевым, Петрушин, Вася и командир штурмовой группы «Каскада» майор Плахов прокатились на место и организовали вдумчивую рекогносцировку. «Набили» на карте обстановку, обозначили ориентиры, «на сухую» отработали порядок действий и радиосвязь. Имелось страшное искушение вызвать Глебыча, чтобы соорудил сразу за мостом парочку «гостинцев» – тогда можно было бы одним нажатием кнопки решить сразу как минимум две трети проблем. Эти перспективы обсмаковали промеж себя, но искушение подавили волевым усилием: какого-то удода там нужно было обязательно оставить в живых. А жаль!
– Какой милый бугорок, – с грустью констатировал Петрушин, глядя на здоровенный холм, расположенный примерно в километре слева от моста, на «духовском» берегу. – Был бы ближе метров на пятьсот, идеальная позиция для снайперской пары.
– А ближе и не надо. – Плахов померил расстояние линейкой и тут же нарисовал на карте, прямо на отметке высоты, красную «ресничку», смотревшую аккурат на отрытый пятак между мостом и посадками. – Ровно девятьсот метров. Положим сюда двух хлопцев с «В-94»[24], и остальные могут курить.
– «В-94» – это да, – одобрил Вася. – Красиво жить не запретишь!
– Поедем, посмотрим подходы к тому бугру, – предложил Петрушин. – Надо продумать, как их туда незаметно доставить…
Благодаря нездоровой инициативе «духовской» стороны никому не пришлось ползать по грязи и мёрзнуть ночь в засаде. В одиннадцать наши парни во главе с хмурым Ефимычем подъехали к полевому стану и неорганизованной толпой разбрелись по берегу канала, словно выискивая удобные позиции. Тотчас же на «пулемётном» бугорке нарисовались две фигуры и затрусили к мосту.
– Ага, – буркнул Ефимыч. – И не сидится старому хрену дома…
Дед Ахмед и сопровождавший его молодой парубок – оба без оружия – пересекли мост и с ликованием во взоре бросились к командиру ОМОНа, словно желали заключить его в объятия.
