его человека гнев Всевышнего. А уж о враче и говорить не стоит — он будто послан Аллахом для лечения больных боевиков и их семей.
Решив, наконец, трудную задачу, Омар вышел из сакли к ожидающим его пленникам.
Они стояли, окруженные победителями, не унылые и испуганные — спокойные и даже, так показалось Омару, гордые. Если бы пленники упали на колени, зарыдали, выпрашивая пощаду, он бы, вволю насладившись их унижением, может быть, и подарил им жизнь.
Арабский инструктор был недалёк от жеста, означающего: правоверные, режьте нечестивцев! Останавливала его только одна мысль: за мёртвых выкупа не получишь.
Белов с любопытством осматривал аул — жалкие сакли, прилепившиеся к горному склону, нагромождения камней, узкая тропа, ведущая к перевалу. Сплошная нищета и безысходность. Интересно, чем занимаются жители? Хлебопашество отпадает — оно осталось на равнине, где есть плодородные почвы. Животноводство? А где пасти скот, коровы и овцы не станут жевать камни — мигом подохнут.
За спинами охранников стоит небольшая группа, в основном — женщины и подростки. Мужчины ушли на газават, войну с неверными. Саша увидел заплаканную Зарему и весело подмигнул ей. Не трусь, мол, девочка, нас не так уж легко казнить — мы ещё повоюем!
Рядом с Заремой — чеченец. Худощавый, подтянутый, аккуратно подстриженный… Почему он кажется хорошо знакомым, где Белов мог встречаться с ним? Память заработала не хуже быстродействующего компьютера, перебирая неисчислимое количество вариантов. .. Ага, вот где! Рейс Свободный-Первомайское, с промежуточными посадками в Таёжном и Мошкаре…Посадка в вертолёт… Опаздывающий пассажир… Шёпот, предупреждающий об опасности…Исчезновение в Таёжном…
Джамаль? Конечно, это он! Единственный друг в горном ауле. Возможно — спаситель. Если судить о прижавшейся к нему девочке, отец Заремы.
Забавная и, одновременно, обнадёживающая ситуация. У всех кавказских народов — обострённое чувство справедливости. Они никогда не откажут в гостеприимстве даже злейшему врагу, переступившему порог их сакли. А человека, спасшего их родственника, защитят ценой собственной жизни. Белов спас не только родственницу — родную дочь Джамаля. Появилась тонкая, едва ощутимая нить, ведущая к спасению…
Наконец, Омар вынес приговор.
— Лекаря отвести к раненным героям — пусть лечит их. Ночевать — в зиндан. Дервиша и инвалида — туда же. Этого, — ткнул он крючковатым пальцем в сторону Белова, — ко мне в саклю…
В сакле предводитель исламистов развалился на лежанке, пленнику сесть не разрешил.
— Давно мы с тобой не разговаривали, — дружелюбно заметил он. — Если не ошибаюсь, последний базар был на свалке, в Карфагене…Сколько прошло времени — ужас!
Житель Арабских Эмиратов в совершенстве владел русским языком. Впрочем, он мог разговаривать и по-английски, и на хинди, и по-немецки — профессия космополита, агента мирового терроризма обязывает. Омар воевал в Боснии, сотрудничал с басками в Испании, организовывал взрывы в Америке и в России.
— Согласен, времени прошло немало, — Белов без разрешения присел на скамью, стоящую возле двери. — А ты всё такой же… ретивый.
— Жизнь такая, Саша, — вздохнул араб. — Приходится крутиться. Знаю, зачем ты пришёл — за тёлкой, да? Заруби себе на носу — не отдам! Она — трофей, увезу в Эмираты — станет звездой моего гарема…
Белов представил себе низкорослого, заросшего шерстью, Омара рядом с рослой таёжницей и насмешливо фыркнул. Не видать тебе моей Славы, нелюдь, болотная кикимора! Узнаю, где ты её прячешь — никакие зинданы, автоматы и ножи боевиков тебе не помогут, через всё пройду, но девушку вытащу на волю!
Думая так, Саша неизвестно на что надеялся. Братья убиты, заменившие их друзья безоружны и слабы, Антон далеко, он не знает в какой переплёт попал его сослуживец. Остаётся призрачная, едва просматриваемая надежда на Зарему и её отца.
— Ладно, оставим эту тему. Настоящим мужчинам нельзя говорить о бабах, они — ночная утеха. Если хочешь получить свободу, позвони в свой Фонд, попроси выкупить себя. Цена — пятьсот лимонов зелённых. Знаю, продешевил, ты стоишь намного больше, но что сказал, то сказал: пятьсот! Торговаться не советую — не сбавлю. Посиди в зиндане, подумай. Ответ — завтра к вечеру. — хитрец неожиданно перерешил. Знал, нелюдь, характер пленника, Белов ни за что не станет никого просить. — Впрочем, о выкупе позвоню я сам. Твой звонок — доказательство, что ты жив и здоров… Пока здоров, — с изуверской ухмылкой добавил садист…
Глава 12
Инструктор, наконец, появился — приехал на старом, проржавевшем «запорожце». Во двор его не загнал — поставил вплотную к покосившемуся забору. По внешности — обнищавший интеллигент, школьный учитель или научный сотрудник какого-то института. Бородка — клинышком, очки в железной оправе, потрёпанный костюм.
Причина появления в умирающей деревни, наверняка, тщательно отработанна, и заучена. Решил, дескать, переселиться из города в село. На фермерство не рассчитывает — заведёт коровёнку, парочку коз, пяток курей, посадит по весне картошку — не пропадёт!
После оформления аренды, специалисты начинили халупу датчиками, позволяющими видеть и слышать всё, что в ней происходит.
Вообще-то, слушать было нечего. Инструктор не интересовался здоровьем и настроением смертниц, не проверял их знания, полученные в учебном центре на Кавказе.
А вот увидеть удалось многое.
— Фатима, ты первая…
Смуглянка, не старше восемнадцати лет, покорно поднялась с табурета. «Интеллигент» застегнул на её талии начиненный взрывчаткой пояс шахида, высвободил два проводка.
Оперативники знали о подмене пакетов, мало того, сами проделали это, и всё же волновались. Вдруг инструктор разгадал подмену и начинил чёртов пояс настоящим пластитом, привезенным на старой колымаге? Тогда — десятки убитых, сотни раненных. И всё это ляжет на совесть организаторов операции. Не лучше ли прямо сейчас повязать сатанинского инструктора?
Нельзя! Хитроумный Хаттаб тут же обратится не к Кабану — к другому авторитету, который за вознаграждение арендует другой дом в другой деревне. Появится новая база, населённая новыми смертницами, приедет новый куратор, опекающий их. Ситуация выйдет из-под контроля, прогремят взрывы…
Приходится рисковать.
Рано утром инструктор сделал Фатиме укол. Объяснил — для подъёма настроения. На самом деле, введённое в вену зельё подавляет волю, превращает человека в робота. «Запорожец» долго не заводился — фыркал, выпуская из выхлопной трубы облачка серого дыма. Водитель терпеливо включал зажигание, запускал непослушный стартёр. В конце концов, добился своего — двигатель недовольно заурчал.
Оперативники передавали машину террористов из рук в руки. То за ней ехал неприметный пикап, то его сменяла запыленная «волга», то — микроавтобус. Так и довели инструктора и смертницу до цели — к оживлённому в этот час рынку на Автозаводской.
Покинув машину, Фатима медленно, автоматически переставляя ноги, пошла к торговым рядам. Инструктор следовал за
