в том, что глупости ты совершаешь, когда еще дурак. А когда умнеешь, то понимаешь, что изменить совершенное по дури не выйдет. И что кабала у тебя до смерти.
Когда Российская империя развалилась, а немцы потерпели поражение, Аппельшток надеялся, что его оставят в покое. В Германии уже другое государство. Другое правительство. Но государства приходят и уходят, а разведка вечна. И агенты вечны. На это ему и намекнули однажды, постучавшись вечером в дом. Теперь он работает на Веймарскую республику.
Он и работал. Потом его на время оставили в покое. Но пришли снова и объявили, что с этого момента он работает на Гитлера и вечный Третий рейх.
Со временем и Третьего рейха не стало. Тот оказался не вечен, в отличие от разведки. И к старику пришли американцы. Предъявили счета и подписки.
А после он сам стал приходить от их имени и предъявлять счета. У него образовалась очередная агентурная сеть.
Когда я задал вопрос, какими он делами занимался, резидент только вежливо улыбнулся:
– Об этом потом. Мне, конечно, есть что сказать. Но информация – это валюта, за которую я буду выкупать свою жизнь. А мы, кажется, речь ведем об агенте Бомарше. Так называли Трифонова.
– Хорошо. Как вы его завербовали?
– Я? Завербовал! Нет. Я просто пришел и предъявил ему счет.
– От американцев?
– Мои наниматели как раз проводили очередную ревизию нацистских документов. И нашли досье на Трифонова.
– Что там было?
– Сотрудничество с лагерной администрацией по выявлению красных командиров, коммунистов и евреев. Выявлял их эффективно – не один десяток человек были расстреляны. Потом участие в ужасных экспериментах доктора Штейна.
– Он вроде сам был подопытным.
– Был. Но и сам ставил опыты. Лучше всего у него выходило подбирать материал. Который потом списывали в газовых камерах.
– Зачем он ЦРУ?
– ЦРУ сейчас проводит большой объем работ по манипулированию обществом и конкретными личностями. И посчитали, что наследник дела Штейна будет полезен. Ну, кроме того, обычная текущая разведывательная информация, которой живет любая разведка.
– И каковы были его достижения?
– Он был результативный агент. И пышущий энтузиазмом. Он не стал пугаться, когда я пришел и напомнил о его грехах. Знаете, я сам не раз испытывал на своей толстой шкуре, когда к тебе приходят и говорят – мы новые хозяева. Это как прыжок в прорубь. Спирает дыхание, становится больно, и кажется, что все кончено. Но потом привыкаешь и даже начинаешь извлекать из этого блага и удовольствия. А у него проруби не было. Он не смутился. Он обрадовался.
– Чему?
– Вы знаете, он обычный сумасшедший ученый. Настолько погрузившийся в свою работу, что за успех готов был взорвать весь мир, не говоря уж о том, чтобы продать родную страну. Он сразу выставил условие – большая сумма денег в рублях и на зарубежном счету. Препараты. И по первому требованию – эвакуация за рубеж. Где ему будет представлена возможность продолжать работу.
– И американцы согласились?
– Знаете, из всех разведок, которые попадались на моем долгом пути, американская – самая тупая, нахрапистая. И самая богатая. Им нравится тратить деньги. И кстати, эта стратегия приносит результат. Конечно, они согласились. Но первым условием поставили локализацию провала. Госбезопасность вышла на наших агентов, и их надлежало убрать.
– И Трифонов взялся?
– Честно говоря, я не поверил, когда он сказал, что есть кому провернуть такое дело. И тут на сцену вышел Ручечник. Обрубленные руки. Ну вы в курсе.
– Вы поставляли психиатру химикаты и фармацевтику?
– Да. Все по списку. В ответ он передавал некоторые результаты своих исследований.
– И что, вы всерьез могли его эвакуировать? Это же не просто выехать за город на прогулку.
– Не просто. Длинная цепочка действий, которая в результате должна привести к пересечению границы и ласковым объятиям новых работодателей, а точнее, рабовладельцев. И да, такое решение было принято.
– Не проще ли просто обмануть?
– Ну мы же джентльмены… Но дело, конечно, не в этом. Главная причина такого отношения – научная ценность самого Трифонова. А еще он обещал разобраться с доставшимися США архивами доктора Штейна.
– Расшифровать их?
– Точно… Однажды объявил мне, что, похоже, знает, где найти лабораторный журнал Штейна. Труд всей его жизни. Он уже близок к этому. И это будет прорыв. А на днях по срочному каналу сбросил, чтобы готовили экстренную эвакуацию. Нужный предмет практически у него в кармане. Но когда он завладеет им, на него будет охотиться вся страна.
– Вы дали добро?
– Дал. Это было обговорено заранее.
Понятно. Психиатр просчитывал простой вариант. Убирает меня, если я сам не соглашусь отдать ему тетрадь. Завладевает ей. И эвакуируется за рубеж…
В общем, пообщались мы с резидентом к взаимному удовольствию. В итоге он нам дал раскладку по своей агентурной сети, засветив четырех агентов.
– А не жалко сдавать людей, с которыми вы работали? – поинтересовался я.
– Людей? Ну, они знали, на что шли и чем чревато. Да и люди ли это? Так, ничтожные, трусливые, без стержня существа. Мусор. Обычный мусор. А мусор незазорно и вымести метлой…
Глава 51
Тяжелый и мощный, как бронетранспортер, «ЗИМ» лихо несся по шоссе, разбрызгивая воду со снегом. Вообще ощущение, что это подводная лодка, – столько было вокруг воды.
– Рейс отменят, – заметил я. – По погодным условиям.
– Дождь продлится еще час и закончится. Так что улетим почти вовремя, – возразил начальник.
Он вылетал в составе правительственной комиссии в Берлин, где опять было какое-то политическое обострение. Западные державы не скупились на провокации, используя свою агентуру и радикально настроенных граждан. Так что в составе делегации летело несколько представителей МГБ, которые с немецкими товарищами будут судить-рядить, как обуздать агентуру противника. Сначала начальник хотел взять меня, но пришлось оставить – разгребать до конца дело.
Беляков достал из чемоданчика металлическую, отделанную кожей флягу и два серебряных наперстка. Разлил по ним из фляги ароматный коньяк.
Традиция – по завершении разработки он всегда разливал этот самый коньяк.
– Ну, за будущие успехи!
Чокнулись.
Я опрокинул коньяк и приготовился выслушивать завершающую речь шефа – это как выступление на профсоюзном собрании с подведением годовых итогов. Сейчас он выдаст что-нибудь высокопарное про меня и мои таланты, естественно, в ироничной форме, переходящей в сарказм.
– Знаешь, Ваня. Ты, конечно, однажды станешь классиком криминалистики. Даже термин появится со временем.
– Какой? – Я немножко опешил от таких лестных оценок – обычно шеф не сыплет комплиментами.
– Метод Шипова.
– Типа дедуктивного?
– Нет, дедукции и индукции у тебя кот наплакал – образования не хватает и логики. А вот
