— Ты что, выдвигаешь обвинение? — нахмурился один из самых уважаемых «авторитетов». Он лет двадцать провел на «командировках» и заработал там чахотку. Его дыхание было прерывистым, он часто покашливал и отхаркивался в специальную баночку, с которой никогда не расставался. У него была странная кличка — Мабуту, и его многие побаивались за бескомпромиссность и жестокость при разборках.
— Я пока никого не обвиняю, но мне хочется понять: не была ли эта встреча чем-то большим, чем простое совпадение, — за время, прошедшее с их первой встречи с Гогой, Профессор научился сдержанности и спокойному общению даже со своими врагами.
— Что ты можешь ответить, Гога? — Мабуту повернулся к Гоге и снова хрипло закашлялся, что было на руку Гоге: он мог спокойно подумать над ответом. Когда Мабуту прокашлялся, Гога встал с места.
— Меня удивляют намеки, сделанные Профессором, — спокойно начал Гога. — Многие из здесь присутствующих приглашены на завтрашний юбилей клуба «Виктория», принадлежащего Леше-Шкафу, и в тот злополучный день, о котором упоминает Профессор, Лешашкаф, действительно, заезжал ко мне, чтобы вручить билеты на этот юбилей. Это я говорю не для того, чтобы оправдаться перед Профессором, а потому, что меня спросил уважаемый Мабуту. — Каждый раз произнося слово «Профессор», Гога настолько не скрывал иронии, что тот с большим трудом сдерживался, чтобы не вступить с ним в перепалку.
Многие из присутствующих ехидно посмеивались, а Хитрован вдруг подмигнул Гоге и дал знак, что после сходки хочет с ним переговорить. Гога кивнул ему, что понял, и осмотрел сидящих за столом, потом остановил взгляд на чахоточном Мабуту.
— Мне думается, что Профессор несколько перегнул в своих намеках и должен взять свои слова назад! — Мабуту несколько раз глубоко вздохнул, и его острый взгляд уткнулся в Профессора.
Почувствовав, что снова не нашел поддержки среди «авторитетов», Профессор встал из-за стола и примирительно сказал:
— Я не имел в виду ничего плохого, хотел только прояснить для себя то, что было непонятно, и если мои слова тебя, Гога, как-то задели, прошу их забыть!
— Я тоже уверен, что ты ничего не имел в виду плохого. Профессор, и буду рад завтра поиграть против тебя на ставках в «Виктории». — Гога был сама любезность, но в его голосе все равно слышалась непримиримость.
— С удовольствием принимаю твой вызов, Гога! — Профессор облегченно вздохнул и внутренне порадовался: случайно он стал обладателем очень важной информации, которая могла принести ему огромные деньги на схватках. Об этой информации он, действительно, узнал совершенно случайно, когда на одной из светских тусовок встретился с Хитрованом. Тот был изрядно пьян, и хвастливо проговорился, что его Робот поломает кого угодно, но потом осекся и внимательно уставился на Профессора, пытаясь понять: слышал тот про Робота или нет. Профессор сделал глуповато-пьяную физиономию и фальшиво запел «Нинку» Высоцкого…
Гога, с трудом сдержавшийся на сходке, потом разговаривал еще и с Хитрованом, который предлагал ему что-то за помощь его брату, который угодил под следствие за рэкет. У Гоги была «рука» на Петровке, и через этого человека он многим помогал. Но сейчас он не был в состоянии что-то понять и предложил Хитровану встретиться вечером у него в офисе.
— Гаденыш! Какой гаденыш! — выкрикивал Гога, бегая по комнатам.
Нюх у Профессора, как у хорошей ищейки: никак не может успокоиться за те пять лимонов. С ним надо что-то делать, подумал Гога и нервно налил себе полный стакан грузинского вина, которому отдавал предпочтение перед всеми иностранными винами. Выпив его едва ли не залпом, он несколько раз причмокнул губами, прислушиваясь, как живительная влага, вобравшая в себя солнечные лучи, побежала по всем жилам, успокаивая взвинченные нервы, потом довольно крякнул и взглянул на телефон. Интересно, о чем это хочет поговорить с ним Хитрован?
Гога слышал, что с его братом случилась какая-то неприятность, и он наверняка будет просить его о помощи. С год назад Гога уже отмазывал этого брата от следствия, и тогда Хитрован клялся ему в вечной дружбе, что он предложит сейчас? Гога без особой охоты набрал его номер.
— Хитрован? — спросил он, когда услышал мужской голос.
— Извините, кто спрашивает Хозяина? — Скажи, Гога звонит!
— Хозяин просил передать, что он уже едет к вам. — Хорошо! — Гога положил трубку и чертыхнулся: он совсем забыл, что сам предложил встретиться у себя в офисе.
Он быстро накинул пиджак, сунул под мышку газовый пистолет, переделанный в боевой так, что невозможно было определить с первого взгляда (даже заряды напоминали газовые), и вышел из квартиры. У подъезда стоял серебристый «ниссан-патрол», который он водил сам. Гога любил машины, они были его любимым хобби, и менял их довольно часто: больше года у него не задерживалась ни одна машина. До офиса от его дома было минут пятнадцать езды, но в этот раз он доехал минут за десять: движение не было столь интенсивным, как обычно. Гога вспомнил, что сегодня пятница, и многие уже отправились на дачи, чтобы провести там выходные.
Когда он подъехал к офису, то сразу увидел голубой «скорпио» Хитрована. Охранник, увидев машину шефа, тут же подскочил к ней, открыл дверцу. — Вас уже ждут, шеф! — коротко доложил он. — Давно? — Нет, минут семь-восемь…
— Хорошо, поставь машину на место и, если кто приедет, сначала доложи, а потом будем решать: есть я или нет. — Слушаюсь, шеф!
Гога не торопясь поднялся в свой кабинет и в приемной увидел Хитрована, который очень нервно пил кофе.
— Извини, дружан, немного задержался! — виновато улыбнулся Гога, похлопывая его по плечу.
— Ничего-ничего, Гога, я только что вошел, даже кофе еще не допил.
— Проходи! — Гога посторонился, пропуская его в кабинет, потом повернулся к стройной секретарше. — Пока, Нинуленька, меня нет, но минут через десять докладывай и о звонках, и о посетителях. — Хорошо, шеф! Может, вам кофе? — Удачная мысль! — подмигнул Гога. — Минут через пять… — Он вошел в кабинет и плотно прикрыл за собой дверь.
Хитрован стоял посередине просторного кабинета и с удовольствием рассматривал стены, увешанные картинами довольно известных художников.
— Давненько я у тебя не был, дорогой, — натянуто-ласково проговорил он. — Многое здесь изменилось, стало очень уютно…
— Присаживайся, дружище. — Гога постарался быть максимально любезным. — Чем могу быть полезен? — Можешь, дорогой Гога, еще как можешь! — взволнованно воскликнул он. — Понимаешь, мой брат, шалопай, снова попал в дерьмо…
— Когда? Обвинение выдвинуто? Где сидит? — быстро спросил Гога. Очень многое зависит от того, когда подключаешься к делу.
— Забрали вчера, следствие еще не начато, сидит на Петровке! — быстро отчеканил тот, словно заранее подготовил ответы на вопросы Гоги.
— Что же, на этот раз ты поступил более разумно и не стал тянуть время, как в тот раз. — Гога довольно улыбнулся: на этом этапе освободить человека, сидящего на «петрах» проще пареной репы, но Гога решил немного «поиграть». — За что на этот раз залетел?
— Да… — махнул рукой Хитрован. — Деньги с одного вахлака выбивали, ну, и перестарались малость, а может, наоборот, недостарались. Поприжигали его утюжком, а он вдруг резко к небесам потянулся, они думали, что помер, выскочили за пивком, чтобы темноты дождаться, а тот возьми и оклемайся да сдерни с хаты. В «Склифе» все и выложил ментам…
— Рэкет? — деланно воскликнул Гога. — Это хуже… — Он задумчиво замолчал.
— Гога, дорогой, мне неважно, сколько это будет стоить — взмолился Хитрован. — Помоги! Все уши оборву мерзавцу, на цепь посажу.
— Понимаешь, дорогой Хитрован, в свете указов Президента и мэра города Москвы об усилении борьбы с организованной преступностью… — начал разглагольствовать Гога, но прервался. В дверь постучали: длинноногая секретарша внесла на подносе две чашки кофе и коробку шоколадных конфет. — Разрешите?
— Да, поставь, пожалуйста, Нинуленька? Она грациозно подошла к низенькому столику и наклонилась перед ним, чтобы поставить поднос. Этот прием она освоила до совершенства: ее коротенькая юбчонка приподнялась сзади, а остановилась девушка, как и полагается, лицом к хозяину и спиной к гостю. Красивые бедра приоткрылись прямо перед лицом Хитрована. Ажурные трусики были настолько узенькими и прозрачными, что ничего не скрывали.
Гога с ехидной улыбкой перехватил взгляд Хитрована: кажется, он сейчас напрочь забудет, для чего пришел сюда. Он незаметно подмигнул Ниночке и подал знак уйти.
— Еще что-нибудь нужно, шеф? — нежно проворковала она. — Нет, Нинуля, спасибо!
Раскачивая бедрами из стороны в сторону, словно профессиональная манекенщица, уверенная, что вслед ей устремлена по крайней мере одна пара глаз, девушка медленно дошла до дверей, грациозно повернулась, кивнула и тут же вышла.
