Ознакомительная версия. Доступно 14 страниц из 91
– Ты ничего не хочешь сказать мне? – неожиданно поинтересовалась Косташ, не открывая глаз и не меняя позы.
– Странно, ты никогда не задавала мне подобных вопросов. Неужели догадалась? Не знаю, как ты к этому отнесешься, но, наверное, нам уже в самом деле пора как-то сходиться…
– Э-э!.. Ты что, собрался делать мне предложение, полковник? – спросила Анастасия таким уничижительным тоном, что всякое желание заикаться об этом самом «предложении» у Дмитрия тут же исчезло.
– Да, в общем-то пора, наверное, – неуверенно пробормотал он, смущенно скосив глаза на высокую оголенную грудь женщины, – что-то решать и на что-то решаться.
– Нашел время, господи! – в том же тоне процедила Косташ. – Решать нужно, только не в том русле, в какое тебя вот так вот вдруг занесло.
– Тогда что ты имела в виду, когда спрашивала, что я намерен сказать тебе? – насторожился Гайдук, покаянно вспомнив, что недавно у него случился нечаянный постельный роман с молодой, напористой медсестрой из портовой поликлиники.
– Хотела, чтобы ты объяснил, почему вдруг я должна передавать тебе привет из какого-то дурацкого Степногорска?
– Привет? Из Степногорска? – не сразу сообразил полковник, что именно происходит в эти мгновения в их с Анастасией внебрачной постели.
– Только не нужно чудить, не тот случай, – пошла в наступление Анастасия, решив окончательно войти в роль случайной жертвы, через которую, используя втемную, пытаются подступиться к начальнику отдела флотской контрразведки. – Я должна сказать тебе: «Вам привет из Степногорска». А ты обязан ответить: «В этом городе у меня уже давно никаких знакомых нет», или что-то в этом роде. Я не очень-то смыслю в терминах, но похоже на… – как это у вас там называется? – артистично пощелкала пальцами. – Словом, на какие-то условные фразы.
– На пароль, – дрогнувшим, упавшим голосом уточнил флотский чекист. Он ожидал услышать его от кого угодно, только не от Анастасии.
– И что, в ответ ты действительно должен произнести такую фразу?
– Считай, что уже произнес.
– Да мне-то безразлично, я всего лишь уточнила. Лично мне этот ваш пароль, или как его там, слышать от тебя не обязательно. Лучше скажи, что это значит; с каких пор ты пытаешься втянуть меня в какие-то там свои контрразведывательные, а то и просто шпионские игры?
– Это не я втягиваю. Тебя втянули без меня, – мрачно бубнил полковник, поспешно, словно по тревоге, одеваясь. – Остается выяснить, кто, с какой целью и когда именно это произошло. Во время войны? Конечно же, во время войны. Ты все-таки побывала в плену?
И вновь реакция Анастасии поразила его. Вместо того чтобы убеждать его, что в плен она не попадала, что это уже не раз доказано следствием, Косташ вдруг закинула руки за голову, сладострастно потянулась и спокойно ответила:
– Побывала, естественно. Приблизительно столько же, сколько лично ты, агент Корсар, побывал в руках офицеров СД на некогда вверенной тебе авиабазе «Буг-12», – направила против него те факты, которые были изложены в брошенном вчера в ее почтовый ящик письме без подписи и адреса. – О том, что в Албании тебя вербовали, генералам Шербетову и Волынцеву известно. А вот что касается вербовки на базе в сорок первом…
Когда Анастасия входила в душевую, у полковника возникла страстное желание войти туда же и задушить ее.
– Даже не вздумай, – упредила его намерение Отшельница. – Если со мной что-то случится, сразу четыре письма, с изложением всех твоих, агента СД, похождений, разойдутся по разным влиятельным адресам. Да и штурмбаннфюрер СС фон Штубер основательно постарается.
Пауза, которую Гайдук попытался выдержать, напоминала молчание самоубийцы, который, употребив яд, прислушивался теперь к реакции своего организма: подействует или не подействует?!
– Кто передал тебе пароль? – остановился он у входа в ванную, наблюдая за неспешно двигающейся тенью за занавеской, отгораживающей душевую от унитаза и умывальника. До этого Дмитрий уже дважды, в разное время, пытался прорваться за эту занавеску, чтобы предаться любовным утехам под душем, однако всякий раз Анастасия жестко осаждала его.
– Известный тебе пьяница, «старшина второй стати в запое», которого уже следующим утром нашли мертвым. Он появился на пороге, передал письмо и ушел. Я восприняла переданную мне писанину как идиотскую выходку какой-то из своих соперниц и, естественно, порвала в клочья. Но вчера вечером нашла в своем почтовом ящике сразу два письма. В одном от тебя требуется уточнить дату возвращения линкора «Новороссийск» на базу и место его стоянки. Ответное письмо я должна опустить в почтовый ящик погибшего флотского «старшины в запое».
– Словом, всего этого следовало ожидать… – начал понемногу приходить в себя флотский чекист, нервно прохаживаясь у двери ванной комнаты. – Причем единственная ниточка обрывается на тебе.
– Не на мне, а на полученном мною письме. Но, как я уже сказала, существует и другое письмо, анонимное, в котором мне открывают глаза на твой роман с медсестрой, давней своей воздыхательницей Нинкой Солодовой, живущей в соседнем доме. Замечу, что пришло это подметное письмецо как нельзя кстати. Оно способно оправдать несерьезность моего отношения к двум предыдущим письмам.
Пока после душа Анастасия приводила себя в порядок, полковник сидел за столом и угрюмо молчал. Он понимал, что условия, в которых оказался вместе с этой диверсионной жрицей, неравные. Косташ известно о нем все, причем давно, в то время как он только-только начинает постигать, кто находился рядом с ним все эти годы.
– Получается, что наше знакомство тоже было неслучайным, – удрученно проговорил он, когда увидел хозяйку квартиры перед собой, в коротеньком шелковом халатике и с чалмой из полотенца на голове.
Если бы она захотела по-настоящему раскрыться перед этим мужчиной, то сказала бы, что давно шпионила за ним и что в течение нескольких лет у нее, через офицера-снабженца Климовского, был выход на радистку. А еще посетовала бы, что теперь она представления не имеет, почему на нее вдруг вышли в обход этого подполковника, с которым ее связывала еще фронтовая служба, как и фронтовые любовные утехи, в тыловой снабженческой части. И что письмо это, из женской солидарности, чтобы уличить ухажера, написано под ее диктовку женщиной-завмагом, которую в свое время она спасла от верной тюрьмы. Причем писала эта женщина в перчатках, дабы не оставлять пальчиков, печатными буквами.
Да, она могла бы многое порассказать своему полковнику, но вместо всего этого, широко, по-мужски, расставив ноги, уселась на диван и въедливо процедила:
– Не случайным, конечно. Что-то туговато прозреваем, полковник. Мне приказано было подставиться тебе, и, как видишь, подставилась. Не о том ты сейчас рассуждаешь, флотский чекист. Шкуры спасать нужно. И выбор у нас теперь небольшой. То ли мы продолжаем работать в одной диверсионной связке, скрывая всю ту цепочку, которая следует за доверенным тебе паролем…
– Не получится. Скрывать – уже не получится. Мое командование знает, что ко мне должен прибыть связник, и знает, что людей, которые его послали, будет интересовать линкор «Новороссийск». А еще ему известно, что человек, явившийся ко мне с этим паролем, замыкает ложную агентурную цепочку, которую моими зарубежными вербовщиками позволено сдать контрразведке. Если не сдам тебя добровольно, сдам под пытками, выдержать которые не смогу, не той геройской породы.
– В таком случае завтра же подаю в органы вчерашним числом датированный донос вместе с обоими письмами. Ты, в свою очередь, тоже заявляешь о появлении связного, но при этом всячески поддерживаешь легенду о том, что меня попросту использовали, чтобы выйти на тебя. Других вариантов не вижу, да их и не существует.
35
Октябрь 1955 года. Черное море.
Борт парохода «Умбрия»
Холодный, пронизывающий ветер, который сопровождал «Умбрию» от самого Босфора, к вечеру начал стихать. Волны, которые он порождал, постепенно угасали, и белые пенистые гребни их, словно гребни ледяных заструг, таяли под лучами предзакатного солнца.
– На каком минимальном расстоянии сможем пройти от мыса Херсонес? – появился на капитанском мостике Валерио Боргезе.
Качка не помешала князю проспать около трех часов и уж тем более не помешала развеять сладкий сон стопкой крепкого рома. Теперь, чувствуя себя выспавшимся и взбодренным, он опять готов был авантюрно предаться диверсионному течению операции «Гнев Цезаря».
– Нам ведь нужно не просто пройти вблизи этого мыса, но и не вызвать подозрения у русских, – напомнил ему капитан Мадзаре.
– Любое судно, которое отдаляется на десять миль от северной оконечности пролива Босфор, уже вызывает болезненное подозрение русских пограничников. Даже если оно направляется в Болгарию или в Румынию.
– Именно поэтому мы пройдем в пятнадцати милях от Херсонеса. Что скажешь на это, штурман?
Ознакомительная версия. Доступно 14 страниц из 91
