этой теории. Наконец он поднял голову.
– Я соглашусь с вами, такая возможность существует, но я считаю ее маловероятной. Мы продолжим завтра – ровно в восемь часов.
После этого двухчасового семинарского марафона у Сабины гудела голова. Пока другие покидали аудиторию, она оставалась сидеть на своем месте, уставившись на Снейдера – тот как раз ответил на входящий звонок на смартфоне. Но Сабина его практически не видела. В мыслях она была с Эриком, который с простреленной головой лежал в реанимации госпиталя Святого Иосифа. Как только у нее появится свободная минута, она его снова навестит. Наконец она собрала свои учебные материалы и вышла из аудитории.
Тина стояла с Шёнфельдом, Майкснер, Гомезом и коллегами из другой аудитории. Похоже, у них образовалось что-то вроде группировки. Они негромко переговаривались. Когда Сабина подошла ближе, все умолкли.
– Сегодня вечером мы идем в столовую, а потом в город в какой-нибудь паб, – сказала Тина. – Ты с нами?
– Я…
В разговор вмешался Снейдер:
– Не сегодня. – Он убрал свой телефон и взглянул на Сабину. – Хесс хочет видеть вас в 19:00 в своем бюро.
Тина вытаращила глаза.
– Президент Хесс?
Снейдер проигнорировал ее. Взял Сабину за руку выше локтя и потащил за собой к лифту.
– Вы хотите со мной поужинать? – ехидно спросила она.
– Нет, Белочка. – Больше Снейдер никак не отреагировал на ее шутку. Хотя он понизил голос, кажется, некоторые студенты услышали ее прозвище.
– Больше никогда не упоминайте в академии фамилию полицейского, занимающегося каким-либо текущим расследованием, – прошептал он, когда они дошли до лифтов. – Понятно?
Сабина была ошарашена.
– Господи, да каждый мог прочитать его имя на экране.
– Но не каждый знает Дорфера. Я выдал вам разрешение на посещение, но это еще не означает, что вы должны трубить обо всем.
Сабина прищурилась. Сейчас она рассердилась не меньше Снейдера.
– Вы допустили ошибку!
Он выругался по-голландски. Затем притянул Сабину ближе к себе. Она уловила аромат ванильного чая, которым Снейдер пытался заглушить запах косяков. Видимо, он чувствовал себя погано, раз снова курил травку.
– Мне очень жаль, что это случилось с Эриком Дорфером. – Снейдер пристально посмотрел на нее. – В последнее время он работал над несколькими делами и…
– Над какими?
– Это конфиденциальная информация, но он вышел на новый след в деле Centipede незадолго до того, как неизвестный стрелял в него ночью. Все произошло в его кабинете в главном здании. Но это останется между нами, понятно?
Сабина кивнула.
– О’кей, – сказал Снейдер. – Так что, если у вас на этот счет появится детальная и обоснованная теория, только с глазу на глаз.
7
После того как Мелани Дитц переговорила с главным прокурором, который официально передал ей дело Клары, она позвонила Хаузеру. Мелани разделяла его мнение, что это расследование должно находиться в ведении уголовной полиции Вены, и дала ему час времени, чтобы собрать специальную комиссию и назначить встречу-брифинг в офисе прокуратуры Венского земельного суда.
Когда Мелани ровно в 18:00 подошла к своему бюро, полицейские из Федерального ведомства по уголовным делам уже ждали в фойе. В команде был даже врач Клары. Остальных мужчин Мелани знала по прежним расследованиям. Среди них не было ни одного отца семейства и ни одной женщины! Она собрала бы совсем другую команду. Хотя прокуратура была основным ведомством, ведущим расследование, она все равно не имела полномочий самостоятельно выбрать следователей.
Мелани пригласила команду к себе в бюро.
– Господа, спасибо, что пришли.
Она села.
Мужчины расположились за столом для посетителей. Секретарь Мелани принесла кофе и минеральную воду. Шейла ушла в свой угол, полакала воды из миски и легла на свою подстилку. Она привыкла к совещаниям в офисе.
– Мы ведем расследование против неизвестного преступника, – открыла Мелани собрание и посмотрела на врача. – Есть какие-то новости по состоянию Клары?
– Мы имеем дело не с обычным сексуальным маньяком. Не считая татуировок, она не подвергалась другим истязаниям. Признаков изнасилования тоже нет.
– Необычно… – вслух подумала Мелани. – Что насчет татуировки?
– Некоторым один год, другим несколько месяцев, пара совсем свежих. Тело десятилетней девочки развивается, меняется. Оно растет, а вместе с ним и татуировки на спине.
Мелани пришла в голову абсурдная мысль.
– А это могло быть причиной, почему ее целый год держали в заключении?
– Чтобы посмотреть, как изменится рисунок на ее коже? – Врач покачал головой. – Возможно.
Мелани требовательно посмотрела на Хаузера, и тот записал это в своем ноутбуке.
– Ее нашли в запущенном состоянии, грязную, со свалявшимися волосами, организм был обезвожен, в крови наблюдался недостаток сахара; похоже, она провела целый год без солнечного света. Кроме того, от побега у нее остались ссадины и резаные раны. Сильного истощения нет, она почти ни к чему не притрагивается, за исключением ветчины, – но в целом физическое состояние хорошее.
– А психическое?
– Она травмирована, по-прежнему не говорит ни слова и еще неделю будет находиться под интенсивным наблюдением врачей, пока не покинет больницу.
– Хорошо. Завтра утром в прессе появятся первые сообщения о Кларе, но мы будем и дальше оберегать ее от СМИ. Никаких фотографий, никаких интервью.
Мужчины единодушно закивали.
– Нам нужен дополнительный персонал службы безопасности в больнице.
– Я уже распорядился, – сказал Хаузер.
– Что нам известно о татуировке?
Хаузер прочистил горло.
– Это мотив из «Ада» Данте.
У Мелани по спине пробежал мороз. Значит, она не ошиблась с предположением.
– Детали?
– «Ад», первая часть «Божественной комедии» Данте, состоит из множества песен. Около 1300 года к каждой из песен была нарисована картина. Маслом на деревянных досках. Итальянский художник покончил с собой в сорок лет. В восьмой песне описывается… – Хаузер бросил взгляд в ноутбук, – пятый круг Ада с болотом, в котором мучаются гневные души. Татуировка на спине у Клары точно воспроизводит этот мотив.
Было странно слушать культурно-исторические детали из уст невежды в области искусства. Но, похоже, он выполнил свое домашнее задание.
– Значит, существует еще семь изображений, – пробормотала Мелани, и эта мысль испугала ее. – Сколько песен всего?
– Тридцать четыре.
– Вот дерьмо, – вырвалось у нее.
Мужчины молчали. Видимо, все думали об одном и том же. Возможно, это расследование лишь вершина айсберга.
– Я хочу, чтобы вы просмотрели список всех пропавших детей и подростков за последние пять лет, – сказала Мелани. – Может быть, вы найдете взаимосвязь.
– Это длинный список, и в случае нелегально въехавших детей нам часто не хватает…
– Я знаю, все равно проверьте, – перебила его Мелани. – А сейчас расскажите мне что-нибудь о результатах розыска, проводимого год назад, когда Клара пропала.
Хаузер потеребил узел галстука.
– Вы сами знаете, что расследовать преступление, совершенное на природе,
