Чону крепко схватил Чису за запястья. Она изо всех сил встряхнула руками, чтобы выдернуть их из его ладоней.
В конце концов они оба потеряли равновесие и с грохотом повалились на пол возле кровати. Их руки и ноги переплелись в узком пространстве. Чису первой приподняла корпус и залепила Чону пощечину. Он не обратил на это ни малейшего внимания и вновь крепко схватил обеими руками Чису за запястья.
– Отпусти!.. Пусти меня…
Чону, смотря на рыдающую взахлеб Чису, медленно отпустил ее руки. На запястьях остались отчетливые отпечатки его рук.
– Извини. Мои слова были излишне резкими. Но вот так бросаться в крайности…
Чону хотел обрушить на нее свою ярость, кинув: «Неужели так сильно хочешь умереть?» – но сдержался. Прислонившись спиной к кровати, он некоторое время наблюдал за тем, как плачет Чису. Постепенно ее всхлипы стали стихать.
– Выметайся, – велела она с перекошенным лицом.
– Прости. Не смей даже помышлять о смерти. Подумай о Суа.
– Убирайся немедленно! Я хочу побыть одна.
– Если я уйду, ты…
– Не убью себя. Я просто в раздрае. Хочу побыть немного одна.
Смотря на покрасневшее опухшее лицо Чису, Чону с сожалением подумал: «Надо было суметь как-то помягче донести…»
Такой Чону был сам себе незнаком: человек, ловко жонглирующий разнообразными вариантами, лишь бы добиться собственной цели.
Но даже так, он и предположить не мог, что Чису и правда погибнет. Сердце колотилось как сумасшедшее. Чону боялся, что она может совершить непоправимое.
Едва мужчина покинул спальню, как ходившие ходуном ноги подкосились, и он рухнул прямо посреди гостиной. Чону, который только что чуть не отдал богу душу, не заметил, как со спины к нему медленно подкрался некто в черной маске.
Чинсук ударила бейсбольной битой Чону по затылку. Судя по звуку, идеальный хоумран[31].
Чону бессильно распростерся на полу. Чинсук не стала полагаться на случай и еще раз с силой приложила мужчину по голове. Потом небрежно бросила рядом с ним биту, которую достала из шкафа рядом с комодом для обуви, и схватилась за дверную ручку. Заглянув в образовавшуюся щель, она увидела Чису, которая сидела к ней спиной, съежившись в углу около кровати, и плакала.
Стоило ей раскрыть дверь, как в настежь распахнутое окно ворвался промозглый ветер. Возможно, от этого ветра волоски на ее шее встопорщились. Ревевшая Чису подняла голову и оглянулась. Она подумала, что это Чону пришел ее утешить. Однако человек, чьи очертания расплывались перед замутненным влагой взором, не был Чону.
– Кто…
Чинсук одним движением сбросила с себя прикрывавшую лицо черную маску. На ней не было ее любимых вещей: желтого кардигана и плиссированной юбки. Наряд в корне отличался от привычного: черные брюки, темный джемпер, маска и кожаные перчатки.
– Ёнхи? Сестра… Что ты тут?
– Угу. Конечно же, пришла помочь тебе, – ухмыльнулась Чинсук.
Пока Чису, ошеломленная внезапным появлением Чинсук, пребывала в замешательстве, та оказалась прямо перед ее носом. Затем женщина схватила за шиворот размякшую Чису и грубо дернула ее на себя. Ноги Чису, которая совершенно не ожидала от Чинсук подобных действий, казалось, совсем ослабели, тело оцепенело, и ее потащили по полу. У Чинсук хватка была крепкой, прямо как у обычного сложения мужчины. Чису изо всех сил пыталась вырваться из ее захвата, но безуспешно.
– Сестра, зачем ты так? Пре… прекрати. – Слова с трудом выходили изо рта до жути напуганной Чису.
– Ой, а что такое? Ты ведь говорила, что хочешь умереть.
Чинсук подтащила ее за шиворот повыше к подоконнику. Чису, начав брыкаться, сумела отпихнуть ее ногой. В ответ Чинсук, сбитая ударом, зарядила коленом в живот.
– Ах! – Чису согнулась от боли и перестала вырываться. Чинсук в очередной раз попыталась подтянуть ослабшую Чису и выбросить в окно, но та стала цепляться за нее что было мочи.
Когда джемпер практически сполз с Чинсук, она с размаху впечатала Чису кулак в лицо. Та, бессильно пошатнувшись, перевесилась через подоконник.
– Зараза! Да падай ты уже! – раздраженно отодрала вцепившуюся ей в плечо руку Чинсук.
Чису скользнула по подоконнику, и ее неудержимо потянуло вниз. Она выбросила руки в попытке ухватиться за оконную раму, но не смогла.
– Вау.
Чису выпала с девятнадцатого этажа, не издав ни единого крика.
Все происходило одновременно и дольше, и быстрее, чем предполагала Чинсук.
Она с интересом наблюдала за падением другого человека; такое для нее было внове. Послышался глухой стук, а за ним, через несколько секунд, раздались крики прохожих.
– Черт, как же тяжело. Откуда только силы у нее взялись? А такая тщедушная на вид, – будто о чем-то незначительном ворчала Чинсук, затем вновь выглянула в окно и усмехнулась. – Да неужто хотела жить?
Женщина надела на руки кожаные перчатки, которые чуть не потеряла во время ожесточенной борьбы, и направилась в детскую, откуда доносилась мелодия из мультфильма. Суа страшно ненавидела, когда ее родители ссорились, поэтому, включив песню погромче, забралась под одеяло.
Без лишних колебаний Чинсук обмотала лицо девочки скотчем. Вдалеке за окном раздавался приглушенный вой сирен скорой помощи и полицейских машин.
«Черт, времени не осталось».
Девочка в испуге завопила, но, поскольку та была еще ребенком, утихомирить ее не составляло труда.
Чинсук сгребла с туалетного столика пару вещичек, прихватила серьги, валявшиеся в гостиной, и неторопливым шагом вышла за дверь. После чего по пожарной лестнице поднялась на этаж выше.
Хозяйка квартиры на двадцатом этаже собиралась ненадолго отлучиться по делам, оставив своего ребенка, которому только исполнилось сто дней, на ее попечение. Ёнсу и дочь хозяйки дома сидели вместе в комнате и были всецело поглощены просмотром телевизора и поеданием пиццы из доставки, когда Чинсук, открыв дверь, вошла в квартиру. Она тихонько проскользнула в комнату, где должен был спать младенец. Когда Чинсук уходила, ребенок спал, но, видимо, в какой-то момент проснулся и начал забавляться с замеченной им подвесной игрушкой.
– Малыш, ты такой покладистый. Даже не плачешь.
Если бы младенец проснулся и начал громко рыдать, дети могли бы выглянуть из спальни и обнаружить, что Чинсук куда-то отлучилась. Она пару раз мягко ткнула указательным пальцем в розовую щечку малыша, выражая свою похвалу.
Едва Чинсук сняла черные брюки с джемпером и переоделась в то, в чем была ранее, как послышался звук открывающейся входной двери. Вернулась хозяйка квартиры.
Женщина вошла с мертвенно-бледным лицом и выдохнула лишь тогда, когда заметила своего ребенка на руках у Чинсук.
– Ёнхи, там такое!
– Что такое? Что-то случилось?
– Кажется, кто-то выпал из окна в нашем доме. Не знала?
– Нет. Ни сном ни духом, лежала с малышом под боком, и меня
