и хмур. С таким же успехом она могла бы забрасывать вопросами мандарин.
Мандарин со шрамом на брови, зазубренными татуировками и стальными грудными мышцами. Последняя часть, конечно, была чисто ее фантазией, но Джиджи очень верила в силу своего воображения, когда дело касалось грудных мышц. Да и вообще любых мышц. К счастью, она также верила в силу настойчивости.
В конце концов, Мимоза сдастся. Рано или поздно, но это случалось со всеми.
– Давай поиграем в игру, – предложила Джиджи, словно все это время похититель не игнорировал ее. – Называется «Правда или ложь».
Через трещины в каменной стене больше не проникал свет – снаружи уже стемнело. Но Джиджи все еще могла видеть Мимозу, потому что, когда опустились сумерки, он зажег свечу, которая теперь стояла на полу в тяжелом серебряном подсвечнике, выглядевшем так, словно его перенесли прямо из восемнадцатого века.
– Я не играю в игры.
Он ответил! Теперь, когда похититель Джиджи приоткрыл метафорическое окно, все, что ей нужно было сделать, – это влезть в него, чтобы выбраться из плена.
– Ладно! – весело защебетала Джиджи. – Давай сыграем в другую игру! Называется «Отрицание или утверждение».
– Это та же самая игра.
Джиджи победно улыбнулась:
– Если честно, я поменяла порядок. Но хорошо, раз тебе так хочется, давай сыграем в игру под названием «Ага и не-не».
В этот раз ее похититель прислонился спиной к двери и ничего не сказал.
Вызов принят!
– Я могу заниматься этим целый день, мандаринка. Давай сыграем в игру. Называется «Компьютер». Ты будешь компьютером. Игра ведется в двоичном коде. Ноль – это «нет». Единица – «да».
– Остановись!
Да уж, его тон не предвещал ничего хорошего! Но может, и плохого тоже?
На самом деле Мимоза, вероятно, еще пожалеет – если еще не пожалел – о том, что пообещал не причинять ей вреда, потому что Джиджи верила ему всем сердцем. Она прикинула, что у нее есть максимум пара часов, прежде чем кто-нибудь из Хоторнов примчится ей на помощь, и сочла своим священным долгом использовать это время с пользой.
– Давай сыграем в игру. Она называется «Стоп или вперед». Кстати, это ты подал мне идею! Я что-нибудь говорю. Если это правда, ты отвечаешь: «Вперед», а если это нет, говоришь…
– Стоп!
– Очень хорошо! – Джиджи широко улыбнулась. – Как тебя зовут?
– Это не вопрос, на который можно ответить «да» или «нет».
Джиджи пожала плечами.
– Я люблю жульничать. В «Монополии» не осталось банков, которые бы я не ограбила. Правда или ложь – тебя зовут… Себастиан? Аарон? Дэймон? – Она помолчала. – Так, поняла. Ты хочешь, чтобы я продолжала называть тебя «Мимоза» с большой буквы «М» и/или «мандаринкой», с маленькой «м».
– Слейт.
Ого, да она продвинулась!
– Тебя зовут Слейт?
– Правда. И ложь. И больше я с тобой в эти игры не играю.
Джиджи ответила ему, словно его последняя фраза была вопросом:
– Ложь.
Но Слейту – и его каменным кубикам на животе – было не до веселья.
– Тебя никто не предупреждал, что спорить с парнем, который держит в руке нож, – плохая идея?
Взгляд Джиджи опустился на руку Слейта. При свете свечи было видно, что у него действительно нож, но она была на девяносто четыре процента уверена, что он был в ножнах, и если Слейт думал, что сможет напугать ее, то сильно ошибался. Джиджи Грэйсон была очень упрямой и не очень благоразумной.
– Это тот самый нож, который почти всю прошлую ночь был пристегнут к моему бедру? – спросила Джиджи. – Если так, то мы с ним старые друзья. И, честно говоря, Слейт, люди так часто говорят мне, что то или это – плохая идея, что я уже сбилась со счета.
Теперь, когда Джиджи добилась своего и получила хотя бы один ответ на свой вопрос, можно было переходить к тому, что ее интересовало на самом деле: что замышляли Слейт и Иви? Какую роль играла в их планах «Грандиозная игра»? И что имел в виду Слейт, намекая, что Иви – не единственная угроза?
– Правда или ложь: у Иви в игре есть свой игрок. – Это была всего лишь догадка, пусть и совершенно логичная. Джиджи рассказывали, что некоторые богачи превращали ежегодную «Грандиозную игру» в собственное развлечение. Возможно, Иви была одной из них. Возможно, это был ее способ доказать свою значимость.
Джиджи ни за что бы не призналась в этом, но она прекрасно могла понять мотивы Иви.
– Правда или ложь: у Иви имеется скрытая потребность завоевывать восхищение, уважение и/или любовь других людей.
Слейт по-прежнему молчал.
– Правда или ложь, – радостно – и безжалостно – продолжила Джиджи, – игрок Иви пока еще не выбыл. Иначе вам было бы все равно, что я обнаружила жучок. Кроме моих брата и сестры остаются еще Брэди, Лира и Рохан… и ты стал еще угрюмее, когда я назвала имя Брэди.
Хотя, если честно, Джиджи не была уверена, что из этого следовало.
– И к тому же… – Шерлок Джиджи взялась за дело, – мои инстинкты подсказывают мне, что у Рохана слишком широкие плечи, чтобы он кому-то подчинялся. Я имею в виду, что у него чересчур широкие плечи относительно талии.
– Тебе кто-нибудь говорил, что ты совершенно не разбираешься в людях?
– Я все время это слышу! – Джиджи улыбнулась, хотя эти слова и задели за живое. Одно лишь имя Брэди напомнило ей о том, как сильно она ошиблась. Джиджи доверилась Брэди Дэниелсу, а ведь не стоило.
– Это Лира? – спросила Джиджи. – Потому что я очень надеюсь, ради Грэйсона, что игрок Иви – это не Лира.
Снова тишина.
Пора опять сменить тему, чтобы застать его врасплох.
– Эти отметины на ножнах – что они означают? – Джиджи еще во время игры посчитала их. Тринадцать.
– Может, это те, кого я похищал. Или ужасные вещи, которые совершал.
Во втором утверждении, казалось, было больше правды, хотя Джиджи вряд ли смогла бы поклясться, что знала наверняка, когда ей врут.
– Давай сыграем в игру. Она называется «Да, нет или возможно».
Слейт шагнул к ней:
– Ладно, солнце. Давай сыграем.
Волосы больше не падали ему на лицо, но света было так мало, что Джиджи по-прежнему не могла разглядеть шрам, пересекающий его бровь.
А вот и время важных вопросов.
– На острове Хоторнов кто-то есть?
– «Кто-то» – это кто?
– Не игроки. Не создатели игры. Не ты. Не Иви.
– Возможно. – Слейт смотрел прямо на нее.
– Прошлой ночью, когда отключилось электричество… это был ты и… или Иви?
Слейт посмотрел на нож в своей руке:
– Нет.
Наконец-то ей удалось получить от него реальную информацию, настоящий кусочек
