исчезает в иле, и скоро все выглядит так, словно на веревках подвешена только отрезанная верхняя часть туловища. Крупный песок с осколками ракушек до крови стирает мне ладони, но этого никто не заметит. Я позаботился, чтобы за это поплатился другой… Почему вы так странно смотрите?
– Каково это – возложить вину за убийство на другого? Что это за чувство?
– Возложить вину? Это гораздо больше. Будь у него возможность, он бы сделал все точно так же. Я просто освободил его от этого груза и устроил все в его вкусе. С таким же успехом он мог бы сделать это сам.
– Как вы узнали о его психологической травме?
– В его медицинской карте полно протоколов его ночных кошмаров. В них он собственноручно толкает свою мать в силосорезку в тот дождливый день. Вертящиеся ножи отрезают ей пальцы, руки, ноги и разрывают ее на куски.
– Но он убил ее не намеренно, это был несчастный случай.
– А он это тоже знает?
– Вероятно, нет. Что вы испытывали, когда убивали эту молодую девушку аналогичным образом?
– Я приставляю нож, разрезаю ее, и на секунду чувствую себя им. Дождь смывает кровь с ее тела. Соль очищает раны. Морская вода омывает тело, которое все больше и больше распадается на куски.
– Почему именно эта молодая девушка?
– Она оказалась поблизости.
– Потому что она похожа на его мать?
– Возможно.
– Откуда вы знали эту девушку?
– Как я сказал, она оказалась поблизости.
– В действительности, вы несколько недель наблюдали за Каспареком, получили доступ к протоколам его психотерапевтических сеансов, изучали его и, возможно, даже разговаривали с его психиатром. Вы тогда наткнулись на Катарину?
– Это было неизбежно. Она работала в ресторане.
– Но Каспарек никогда не совершил бы этого убийства.
– Вы так уверены? Оно освободило бы его от кошмаров.
– Разве это не задача его лечащих врачей?
– Конечно.
– Но вы не врач.
– По крайней мере, не инженер человеческих душ.
– Почему вы чувствовали призвание совершить это преступление?
– Потому что врачи со своей психологической ерундой никогда не смогли бы ему помочь. Просто их методы недостаточно радикальны. Только он сам мог помочь себе, полностью избавившись от чувства вины. Для этого ему было необходимо пережить ситуацию во второй раз. С другим, реальным человеком.
– Чтобы перенести свое чувство вины на кого-то другого и больше не винить себя в смерти матери?
– Вы все поняли.
– Но ничего не вышло. Каспарека не подозревают в убийстве. Вместо него здесь сидите вы.
– Вам из БКА просто повезло».
III. Среда, 4 сентября
Удовольствие ослабляет дух,
Трудности воспитывают его и укрепляют.
Франческо Петрарка
19
В семь утра Мелани в меховых тапочках, голубом халате и с чашкой горячего какао в руке вошла в свой домашний кабинет.
Герхард уже сидел за ее письменным столом. На полу свернулась Шейла, рядом стоял компьютер Ингрид без корпуса и тихо гудел.
– Доброе утро, дорогой. – Мелани поцеловала Герхарда. – Ты давно на ногах?
– С пяти, не мог спать, – проворчал он. – Я подключил к компьютеру монитор и клавиатуру.
– Вижу, но мы же хотели просто взглянуть на техническую начинку?
– Да, но раз уж мы начали…
– Типичный журналист. Я надеюсь, ты не оставил отпечатков пальцев на аппарате.
– А если и оставил? – Он пожал плечами. – Моих отпечатков наверняка нет ни в одной базе данных. Меня никто не раскроет.
Мелани застонала.
– Кстати, как ты смогла незаметно попасть в дом? – спросил он.
Мелани рассказала.
– А когда ты убегала с компьютером под мышкой, то оставила террасную дверь открытой?
– Нет. – Она указала на ключ, который лежал на столе. – На полке рядом с входной дверью висели два запасных ключа. Я закрыла дверь на террасу и заперла дом снаружи.
– Это тебе впаяют срок.
– Лучше расскажи, что ты обнаружил.
– В корпусе установлены и заземлены трансформатор, магнетрон, диоды и конденсатор. Как только я включаю вот здесь трансформатор… – он нагнулся и воткнул кабель в розетку, – приборы начинают получать питание от компьютера.
В тот же момент Шейла вскочила, прижала уши и отошла на несколько шагов назад.
Герхард вытащил кабель.
– Эта штука действительно генерирует микроволны. Каждый раз, когда компьютер загружается, они свободно распространяются в помещении.
– Разве все это не должно сверкать и искриться, как если бы Рождество и Новый год наступили одновременно?
– В таком пластмассовом корпусе – нет.
– А жесткий диск?
– Вообще-то должен полететь, но чувствительные части компьютера защищены металлизированной фольгой. – Он постучал по стенке бронзового цвета. – Она работает по принципу клетки Фарадея[41]. Благодаря этому высокочастотное излучение распространяется только вперед.
– И в результате?
Он пожал плечами.
– Две целых сорок пять сотых гигагерца излучения. Я не врач, но это точно небезопасно для того, кто сидит перед таким компьютером. Я задаюсь вопросом, какой сумасшедший установил это.
– Например, тот, кто владеет магазином электротоваров, – ответила Мелани. Вдруг ей в голову пришла другая мысль. – А микроволны мешают радиосети.
– Еще как! Микроволны прикончат радиомодем, как грузовик виноградную улитку.
– А какой у них приблизительно радиус действия?
– Несколько сотен метров, а что?
Мелани задумалась.
– За год до исчезновения Клары соседи начали жаловаться, что их связь стала плохо функционировать. После того как девочка пропала, Интернет снова заработал.
Герхард повернулся на стуле.
– Я не понимаю взаимосвязи. Какое отношение этот компьютер имеет к похищению девочки?
– Никакого. Но за неделю до исчезновения Клары умерла ее мать. А она работала на этом компьютере из дома как бухгалтер.
Теперь задумался Герхард.
– Возможно, это никакое не совпадение, и смерть Ингрид и похищение Клары действительно связаны.
Включилась экранная заставка – фотография Ингрид с дочерью, как они нос к носу лакомятся мороженым в вафельном рожке.
Герхард наморщил лоб.
– Ты говоришь, это компьютер Ингрид… но Клара тоже им пользовалась.
– С чего ты взял?
Герхард тряхнул мышкой, чтобы снять заставку.
– На компьютере установлены две учетные записи: одна для Ингрид, другая для Клары.
– Возможно, она просто играла на нем в компьютерные игры. В ее возрасте…
– Это ты так думаешь, – возразил он. – Клара активно пользовалась Фейсбуком и даже переписывалась по электронной почте с некоторыми школьными подружками.
– Ты все это увидел?
– Угу! – буркнул он. – Удивительно для тогда еще десятилетней девочки, верно?
Мелани отставила чашку с какао и подвинула себе стул.
– Покажи-ка!
Герхард хлопнул ей по пальцам, когда
