Это были три трудных дня, потому что он никак не мог заставить себя вывернуться наизнанку в присутствии двадцати других сотрудников. И почти нечеловеческих усилий стоило ему убедить эту фанатку кризисной и посттравматической психологии, что имеется nice to know[735] и need to know[736] и что его личная жизнь никоим образом не относится к последней категории.
Его «незрелое отношение к использованию методов на стыке психологических дисциплин» не осталось незамеченным Эйерсуном, и в конце концов шеф решил не тратить тысячи крон, чтобы снова завлечь своего зама на курсы по технике ведения допроса. В результате статус-кво восстановился. Но втайне он продолжал работать над повышением профессионального уровня Трокича.
– И ты, и твой дружок Николай показали, что вы вместе проводили время во второй половине того дня, когда исчез Лукас. То, что ты находился в школе до четырнадцати сорока пяти, подтвердили свидетели, а чем ты занимался в остальное время?
Матиас вздохнул так глубоко и шумно, чтобы все это услышали:
– Мне что, по новой рассказывать, как все было?
– Да уж, пожалуйста, давай по новой.
– Сначала мы с Николаем зашли в магазин за газировкой, а потом двинули к нам домой. Мать уехала в Орхус по каким-то своим делам, а мы нашли что похавать в холодильнике и пошли в мою комнату.
Он говорил в таком быстром темпе, точно хотел показать им, что все это они от него уже слышали.
– И чем вы там занимались?
– Играли в «Ворлд оф Варкрафт» в Интернете.
– В первый раз ты об ничего не говорил, – заметил Трокич.
– Нет, но откуда мне знать, что эта хрень так важна для вас. А оказалось, важна.
Сотрудник соцзащиты оторвался от своего блокнота и спустил очки ближе к кончику носа.
– Вы с кем-нибудь общались в Интернете, – спросил он, – кто мог бы подтвердить этот факт? Не исключено, это помогло бы тебе.
Матиас снова поерзал:
– Н-не помню. Может, Николай знает.
Он переводил взгляд с одного из присутствующих на другого, словно пытался прочитать в их глазах, удовлетворил ли их его ответ.
– А твои младшие брат и сестра? – продолжил опрос Трокич. – Они были дома, видели вас?
– Нет, Фредерик был у своего приятеля Томаса. Я его потом об этом спрашивал. А Юлия… не знаю, где была. Я ей не нянька.
– Выходит, все время после обеда ты провел вдвоем с Николаем, и никто вас не видел?
– Да, до половины пятого. А потом Николай пошел домой, а я смотрел телик до половины шестого, когда Фредерик вернулся. Ну и мы стиркой занялись, потому что он у Томаса весь перепачкался, а мы не хотели мать расстраивать, а то еще заругалась бы. А когда все постирали, мать Лукаса в дверь постучала и попросила нас помочь поискать ее пацана. Она сильно нервничала и так настаивала, что мы не могли ей отказать.
– И вы весь вечер в поисках провели?
– Да, а потом и мать подключилась, правда, не помню точно, в какое время. Ну и пиццу мы еще ели, у нас в морозилке была, а так все время искать помогали.
– Отлично. Значит, получается, что Николай – единственный, кто может подтвердить, где ты находился между четырнадцатью сорока пятью и семнадцатью?
Матиас пожал плечами и как-то ссутулился.
Трокич обдумывал слова мальчишки. Его объяснения совпадали с тем, что он рассказывал ранее, разве что акценты были расставлены несколько иначе. Впрочем, это обычное дело, когда одно и то же объясняешь второй раз.
– А как насчет понедельника, между двадцатью тремя и двадцатью четырьмя часами? Где ты находился в это время?
– Это еще для чего?
– Для того, что в этот промежуток Анни Вольтерc сгорела заживо.
– Дома я был, спал в своей постели. У матери спросите.
– Не думаю, что это полезный совет. Ты ведь теоретически мог улизнуть на улицу, после того как пожелал ей спокойной ночи. Она же не караулит тебя все время?
Матиас покачал головой и еще больше сгорбился. Трокич откинулся на спинку стула и обхватил руками затылок. В помещении становилось жарко, зря он надел толстый темно-синий свитер.
Подросток тяжело сглотнул, глаза у него забегали. Он завел руки за спину и подсунул под себя, чтобы никто не заметил, как сильно они дрожат.
Трокич размышлял, как ему лучше донести до Матиаса Риисе, что им известно о его снятых на мобильный телефон клипах, когда дверь приоткрылась и в кабинет заглянул Джаспер Тауруп.
– Можно тебя на секунду?
Трокич вопросительно вскинул брови. Джаспер прекрасно знал, что шеф не терпит, когда ему мешают проводить допрос.
– Надеюсь, это важно?
Он выключил диктофон.
– Очень, – кивнул Джаспер.
Заместитель комиссара вышел в коридор.
– Мы получили ордер на обыск в комнате пацана…
Заместитель комиссара внимательно слушал, наполняя термос.
50
Рядом с кабинетом Трокича в допросной сидели Якоб Вид и Габриэль Йенсен. Когда в дверь его дома в Морслете постучали, Йенсен совсем сник и даже не пытался оказать сопротивление. Без лишнего шума его посадили в поджидавший автомобиль. Без всяких ходунков.
Габриэль Иенсен знал, что ему светит. Лицо у него было белое как мел, серые глаза лихорадочно обшаривали помещение.
– Вы вроде без ходунков теперь обходитесь? – начал допрос Якоб.
– Да вот, – пробормотал Габриэль, – они мне теперь без надобности.
– И наверное, уже давно в них не нуждаетесь, если мы правильно поняли показания свидетелей. Вас видели без них в супермаркете. А четвертого января примерно в пятнадцать тридцать видели, как Лукас Мёрк садился на Хёрретвай в машину, которая как две капли воды похожа на ту, что стоит в вашем гараже.
С лица Габриэля исчезло всякое выражение, он молча уставился в потолок.
– Да, он сел в мою машину, – едва слышно выдохнул он.
– Рассказывайте все с самого начала. – Якобу стоило огромных усилий держать себя в руках. Ну что, последует ли теперь чистосердечное признание? Объяснения, которых они так ждали. Он почти не дышал, боясь нарушить ход мыслей Габриэля Йенсена.
– Я ехал мимо и увидел его на тротуаре. Он таким маленьким мне показался, а на улице ветер ледяной, правда, он тепло одет был. В общем, я подъехал поближе, открыл дверь со стороны пассажирского места. Спросил, не хочет ли он посмотреть два новых экземпляра моей коллекции. Сначала он отказывался, дескать, ему надо домой. Но я сказал, что это много времени не займет, и тогда он сел в машину.
– Прямо так сразу и сел? Вы хотите, чтобы я поверил, будто он вот так запросто залез
