Сомнений больше не оставалось. Сверху на лестницу лился бензин.
53
Морслет потихоньку начал выбираться из зимнего плена. На улицах и в садах лед стал поддаваться. Откуда-то слышалась неуверенная песнь черного дрозда, а автолюбители и велосипедисты, хоть и с осторожностью, уже осмеливались выехать в город.
Он вперил взгляд в пристройку к Скеллегордену, размышляя, какие еще такие тайны хранит этот дом. Во время обыска коллеги Трокича обнаружили ворота, ведущие во мрак. Но найдут ли они там ответ?
– Как же можно жить, когда занимаешься таким? – спросил Джаспер Тауруп учительницу, которую, надев на нее наручники, двое его коллег вели к ожидавшей служебной машине.
Йонна Риисе подняла уголки губ в надменной улыбке, а лицо ее исказила гримаса едва сдерживаемой злобы.
– Однажды я решила рассчитаться с таким ненужным словом, как мораль. Эта нелепая, придуманная обществом категория для меня не существует.
Учительница так извивалась всем телом, идя между двумя полицейскими на холодном зимнем ветру, что у нее расстегнулась блузка и над худосочными грудями стал виден безобразный рубец от сильного ожога.
– Ну и жесть, – покачал головой Тауруп. – А еще учительница, черт бы ее побрал.
Трокич не удостоил женщину взглядом и в сопровождении Джаспера вошел в пристройку. В квартире было холоднее, чем в первый раз, впрочем, это объяснялось тем, что было открыто окно в сад. Встретил их отвечавший за обыск Мортен Лин.
– Случайная находка, – бесцветным голосом сообщил он.
Трокич поглядел на продолговатый стол в гостиной и сглотнул.
– Картинки мы нашли в ящике на чердаке. Вообще-то мы получили ордер на обыск только в комнате парня, но решили и чердак заодно проверить. Там фотографии ее собственных детей, – проговорил Лин с таким выражением на лице, будто его вот-вот вывернет наизнанку. Он совсем недавно поступил на службу в криминальную полицию, и Трокич сильно сомневался, что ему ранее были знакомы фотоматериалы такого рода. Которые во множестве валялись на столе. Дети на них были обнаженные. Привязанные к стульям, радиаторам отопления, крюкам на потолке.
– Она задержана пока по обвинению в хранении детского порно. Но мы еще даже не открывали компьютер. Лизе Корнелиус будет что посмотреть.
У Трокича после минуты просмотра к горлу подкатила дурнота. Рвотные позывы усиливались при мысли о том, что происходило в этой комнате; он покосился на напольные часы, которые продолжали отбивать время и… как бы давать свидетельские показания. Все это воспринималось как анахронизм, как принадлежность к прошлому. Канувшему в Лету тридцать четыре года назад, когда Айгиль Риисе предпочел смерть судьбе, уготованной ему его родителями. Трокич уже не сомневался, что показанные ему Лизой фотографии были сделаны именно тогда. Но как могла Йонна пойти по тому же пути?
Работая в полиции, он твердо усвоил одну вещь. Истинное зло – подобное тому, что он видел здесь и которое настигло Лукаса, – живет в конкретных людях. Неужели Лукас сам напоролся на своего убийцу? Неужели это она задушила его и пытала огнем?
Если бы не трое полицейских, квартира выглядела бы совсем пустой. Двери в комнаты детей были открыты настежь. Трокич интуитивно направился в комнату Фредерика. Большую часть небольшого пространства загромождали фигурки из ролевых игр. Половину стеллажа занимали уже раскрашенные фигурки. Как-то один из подозреваемых, тоже занимавшийся такого рода поделками, рассказывал Трокичу на допросе, что это трудозатратное и недешевое хобби. В этот миг зазвонил мобильник. Тусклым голосом Эйерсун сообщил:
– Английские коллеги переслали нам обработанные кадры с записи камеры видеонаблюдения в булочной.
– Ну и?
– Там вовсе не то, что я рассчитывал увидеть.
– А что?
– Это не мужчина. Мы ошиблись, потому что изображение было очень нечеткое.
– Не понимаю…
– Там не мужчина, а мальчик.
Трокич скользнул взглядом по комнате и похолодел: в голове у него стала складываться картина произошедшего. И тут он увидел кончик высовывающейся из платяного шкафа желтой бахромы смутно знакомого оттенка. Сердце его на мгновение остановилось. В следующую секунду он уже рванул на себя дверь шкафа, и с верхней полки ему под ноги упал длинный желтый шарф. Перед глазами Трокича возник Торбен Бак из Института судебной медицины, снимающий пинцетом с тела Лукаса волоконце. В голове у него возникла настолько чудовищная мысль, что он даже не смог додумать ее до конца.
– Я перезвоню, – торопливо пробормотал он и сложил телефон-раскладушку.
Рассказывая о том, чем занимался в день исчезновения Лукаса, Матиас упомянул, что Фредерик всю дорогу был вместе с Томасом. Взгляд Трокича приковал компьютер на столике в углу комнаты. Словно притянутый магнитом, он подошел к нему, наклонился и включил ноутбук. В следующий миг на экране выскочила страничка «Виндоуз» с клавиатурой для набора кода доступа. Он тихо выругался. А потом развернулся и направился в кухню.
– Фредерик у некоего Томаса, – пояснил Мортен Лин. – Так сказала Йонна Риисе, когда мы ее задерживали.
Трокич задумчиво помассировал плечо: мышцы у него стали твердые, точно бетон. Холод в Скеллегордене пронизывал насквозь.
– Это, наверное, одноклассник. Как его фамилия? Она не сказала?
Возникла пауза. У Мортена Лина был такой вид, будто он понял, что совершил жуткую ошибку.
– Нет, по-моему, не сказала. Но я видел список учеников его класса на холодильнике.
Трокич и Джаспер последовали за ним на кухню, где он сорвал с холодильника листок бумаги.
– Посмотрите, есть он там?
Трокич пробежал глазами перечень.
– Может, это старый список? Никакого Томаса здесь нет.
– Странно, список новый, за этот год, – заметил Мортен. – Может, это не одноклассник?
Трокич достал мобильник и набрал номер классной руководительницы Лины, указанной в списке первой. В школе звонок несколько раз переадресовывали, но наконец учительница ответила, и Трокич изложил ей суть дела. После недолгой паузы Лина пояснила:
– Понимаете, Томас у нас уже два года как не учится. Он с родителями уехал в Кольдинг, там его отцу предложили место в адвокатском бюро, так что вряд ли речь идет о нем.
– А в параллельном классе?
– У них никакого Томаса тоже нет. Для ребят этих годов рождения это довольно редкое имя, и, думаю, в других классах, что старше, что младше, Томасов тоже нет. Впрочем, я в этом году не замечала, чтобы Фредерик вообще с кем-то играл.
– Благодарю.
Так значит, никакого Томаса нет. Трокич завершил разговор и стал разглядывать какую-то видимую только ему точку на потолке. У него в мозгу, точно выделенная в центрифуге, сложилась стройная версия.
Трокич вернулся в комнату и снова внимательно ее осмотрел. Он открыл дверцу шкафа, перебрал стопки белья, открыл коробки с «Матадором»
