двое из Вермонта. Они мне все уши прожужжали о Джейкобе Боннере.
Внезапно она впала в ступор: абсурдность услышанного боролась в ней с чувством тревоги.
– Те двое?
– Две тамошние женщины. Купившие ваш дом.
Она принялась лихорадочно вспоминать и сопоставлять факты, которые давным-давно с радостью выбросила из памяти, как только в них отпала необходимость. Те двое. Из Вермонта. Купившие. Ваш дом. Она о них ничего не помнила. Кем были те двое? Подругами? Парой? Сестрами? Какое ей было дело? Они были покупательницами! Они хотели купить этот дом и заплатить за него деньги; это было все, что имело для нее значение тогда. Почему это должно иметь значение сейчас? Между ней и теми двумя стояли Пикенс в Афинах и другой адвокат в Ратленде: несколько барьеров безопасности, несколько лет, несколько жизней. Вот как мало ее волновали первые не-Паркеры, которые стали владельцами ее родового гнезда.
Ее дома. Этого гребаного дома.
– Вы прямо как ваш муж, да? – услышала она голос Пикенса. – Сами себе ножку подставляете.
Она заставила себя вспомнить тот последний день в родительском доме, накануне последней ночи с Эваном, когда она скрупулезно прочесала все до последней комнаты по всем углам: страницы рукописи, блокноты и дискеты, черновик с пометкой «в работе» и ноутбук. Она ничего не могла упустить – ничего, что могли бы найти те две женщины, – так, что же ее подвело?
– Я не понимаю, – призналась она, наконец.
Больше сказать ей было нечего, и это была правда. И она поняла, что тем самым доставила Пикенсу ни с чем несравнимое удовольствие.
– Вы в курсе, что ваш муж нанес визит тем женщинам незадолго до своей смерти?
Разумеется, она была в курсе. Но этот визит внушал не больше опасений, чем любое другое действие Джейка в Вермонте. И кроме того, ни те двое, купившие дом, ни сам Джейк не знали ни о какой возможной связи между Анной Уильямс-Боннер и домом детства Эвана Паркера, поэтому Джейк ничего не мог им рассказать, как и они – Джейку, чтобы связать их между собой.
– И?
– Он сказал им, что у него был студент, который вырос в этом доме. Он сидел у них на кухне и рассказывал, как встречался с Опрой, выпил чашку кофе и съел пончик. Я все об этом знаю. И он обещал им прислать свою подписанную книгу, когда вернется домой.
Ну и? Но Пикенс очевидно ждал ее вопроса. Он хотел пройтись с ней по всем деталям.
– Понятно. И что же?
– То, что он этого не сделал. И они взбеленились. Знаете, большой писатель, друг Опры, сидит у них на кухне и пьет их кофе, обещает им книгу с автографом. Вообще-то, даже две, потому что вторая предназначалась чьей-то сестре. Фанатке.
– Ну, забыл.
– Он не забыл, Роза. Он умер. Всего через пару дней. Он так и не прислал тем дамам свои книги. Сечете?
Она очевидно не секла. Но ей хотя бы не пришлось переспрашивать.
– Вот они и взъелись на него. А потом, однажды прошлым летом, они открывают свой почтовый ящик, и там конверт, большой толстый конверт на имя вашего покойного брата. И может, они уже получали какие-нибудь флаеры или периодику по подписке Эвана Паркера, с тех пор как купили дом, но ничего подобного. И еще: один и тот же адрес от кого и кому. Наверняка, для этого есть термин. В мире литературы.
Термин действительно есть, только относится он больше к издательскому миру и представляет собой акроним: К.М.А.О., что означает «конверт с маркой и адресом отправителя», обычная реалия для подающих надежды авторов – по крайней мере, в те стародавние времена, когда еще не все люди освоили электронную почту. Отправляя распечатанную рукопись агенту, надо было помнить о К.М.А.О., чтобы агент – возможно, просмотрев вашу рукопись одним глазом – мог отправить ее вам обратно, не расходуя издательские средства. Эван, которому не удалось обзавестись агентом с помощью очно-заочных курсов Рипли, решил сыграть в традиционную игру «выбери меня», и, видимо, по правилам. Но сколько же лет истекло с тех пор, как он отослал свой роман? Даже если он это сделал в самый последний момент, перед тем, как она вернулась в Вермонт и устроила ему передозировку со смертельным исходом, это получается…
– Что же это за компания такая, которая сидит на рукописи по шесть лет? – сказал Пикенс, как будто не на шутку обидевшись за Эвана Паркера. – Там была записка: Простите-извините, пятое-десятое… Засунули куда-то на полку вместе с остальными и забыли… И дальше: Мы надеемся, что вам удалось найти ему хороший дом. Словно это щенок. Кто бы стерпел такое? Можно ожидать, что автор развоняется.
Можно, и он бы точно развонялся. Да только в данном случае автор был давно мертв.
– Что за агентство вернуло рукопись?
Он не ответил, пропустив вопрос мимо ушей, но Анна, не дождавшись ответа, почувствовала, что уже знает его. Разумеется, ее брат должен был выбрать для своего замечательного, несравненного романа наилучшего агента, того же агента, которого выбрал Джейк, со всеми его знаниями в этой области, и Анна одобряла его выбор. Агента, чей офис знающие люди называли «Черная Дыра Матильды».
– Прекрасно. И что дальше?
– А то, что они не такие, как вы, те двое. Они хорошие люди. Они считают, что это неправильно – сидеть на чем-то настолько значительном, если человек, создавший это, умер. Они хотят переслать этот пакет его родственнице, то есть Розе Паркер, племяннице, которая живет где-то на юге. Или, во всяком случае, жила, когда они покупали у нее этот дом. Тамошний адвокат умер, но они раскопали договор, и на нем мой адрес, так что они написали мне об этой рукописи: не желаю ли я переслать ее этой теоретически любящей и благодарной родственнице? Но у меня нет никаких причин полагать, что неизданный роман мертвого автора, о котором я слыхом не слыхивал, может представлять какой-то интерес для моей любимой Розы Паркер, которая в наш последний разговор угрожала мне оболгать меня перед Адвокатской палатой, так что я сказал тем двоим, что Роза Паркер покинула Афины вскоре после сделки, еще в две тысячи тринадцатом, и мы не поддерживаем контакты. Так я рассчитывал закрыть эту тему. Но затем они пишут мне снова.
Он умолк. Очевидно ожидая, что она будет умолять его продолжить.
– И?
– И на этот раз они присылают мне саму рукопись и настаивают, чтобы я прочитал ее. Потому что они уловили… как бы поточнее выразиться? Некоторое сходство в содержании этой неизданной книги мертвого автора, некогда жившего в их доме, с
