пришёл ни разу на свидание. Он так поступил, а ты его до сих пор ассоциируешь с этим словом? Муж? Нет! Даже не Вит. Просто Сапфир, который испоганил тебе жизнь и посадил за то, что ты не совершала. Прикрывается моими же слабостями и открыто шантажирует.
Да… Эта война будет стоить мне ещё больше сил и денег, чем я изначально думала.
Вдох-выдох и я вхожу в кабинет, оставляя Дарину одну в приёмной. Она не пошла за мной. Девушка тут же вернулась к работе, а я нырнула в аквариум к двум акулам.
Иначе и не назовёшь. Словно почуяв свежую кровь, обе акулы отвлеклись от документов и вперили на меня свои уверенные и тяжёлые взгляды. Бывший нахмурился, а его зам, Егор, стиснул губы в тонкую линию, сдерживая злость. Словно он очень “рад” меня видеть. Надо же. Я и не знала, что он меня настолько ненавидит.
— Ты вообще спишь, Сапфировский? — я прошла к столу и, положив на него портфель и небольшую брендовую сумочку, скинула тренч с плеч, положила его на спинку кресла. Спокойненько рассматриваю мужчин, играя с огнём и подливая туда маслица.
— А ты вообще в своём уме, Стрижова? — шипит бывший. — На каком основании я теперь отстранён от дел компании? — он злой. Настолько, что едва сдерживается и смотрит уничтожающим взглядом. Но от одного его взгляда ничего не будет. Он не посмеет мне мешать. Не посмеет сделать навстречу шаг и сомкнуть пальцы на моём горле. Больше, чем убить меня, он хочет меня трахнуть. Это, как ни странно, почти что написано на его лице. При чём крупными, красными буквами.
— А всё просто, — уверенный тон мне даётся очень тяжело. Мне сложно держаться. Отчасти, оттого, что я не готова больше к тому, что мне придётся воевать со всем миром. Два года — слишком долго, чтобы принять и понять все свои ошибки. Провести больше сотни часов с психологом, которая стала мне такой же близкой, как и сестра. Проработать свои психологические травмы, принять то, что я видела в детстве и отпустить прошлое, которое тяжело давило на плечи. Мешало выровняться. Я теперь другой человек. Я женщина, слабая и беззащитная, которая хочет поскорее расстаться со всеми вопросами. — Я отстранена от ребёнка, ты — от дел компании. Мне кажется, это логично. Скажи, на всякий, — я улыбнулась, видя как мой сексуальный и красивый бывший муж едва ли не дёргается. — Может, я нарушила закон? А то я не могу снова нарушать. Там холодно и страшно по ночам, — бровки домиком, милейшая улыбочка.
— Я и забыл, — бормочет Егор. С него вмиг сошла вся наглость и надменность. Пф. Ещё и зовут себя мужиками. Ничего от этого благородного и красивого слова. Простой трёп. Мужчина отличается от женщины не только наличием члена. Как жаль, что они сами этого не понимают. — Какая ты.
— Какая? — интересуюсь, проходя по кабинету и рассматривая его. Тут солнечно и хорошо, тепло. Пахнет бумагами, немного мужским парфюмом и ещё немного — кофе. Я хочу тут остаться и работать. Хочу, чтобы мне не мешали. Но… Хотеть не вредно.
Хоть и не бесполезно.
— Стерва, — хмыкает Егор.
Такая резкая смена поведения этого проныры говорит ещё и о том, что он готов сейчас мне вылизать мою попу, ради того, чтобы я не уволила его с нагретого местечка. Но мне сейчас всё равно на него. Если честно, я не собираюсь делать кардинальную рокировку. Если Егор будет славным мальчиком, то никто его не скинет. Ирония во всей этой жизни в том, что вся твоя жизнь зависит только от тебя. И ни от кого больше. Смотрю на Сапфира, у которого залегли уже глубокие синяки под глазами и наклоняю голову:
— Ты выяснил, кто меня хотел подорвать? Или мне к Лису обратиться? — люблю я наблюдать за его тёмным яростным взглядом, напряженным лицом и вздутой венкой на шее. Взбешённый Сапфир как отдельный вид искусства. Хочется подойти и погладить разъярённого, злого тигра по этой самой венке и улыбнуться, показывая, как я рада этой небольшой победе.
И одновременно с этим я хочу извиниться. Я больше не та Карина, которую он любил и хотел в любом виде и состоянии. Мне больше не нужна его помощь, чтобы держать себя в руках и не нужно заставлять себя проявлять больше нежности к кому бы то ни было. Я стала другой. Я захотела измениться и навсегда расставить приоритеты. Я хочу быть девочкой. Желанной, нежной, милой и доброй. Я не хочу никому гадить в душу и лезть в сердце, чтобы контролировать ситуацию. Я просто хочу жить, любить и воспитывать любимого сына.
Я из последних сил держу себя в руках, чтобы не начать расспрашивать, что сейчас в личной жизни Киры и почему на её запястьях есть следы от наручников. Это меня, безусловно, напрягает. Но смысл от моего расспроса? Это ничего не исправит. Если не захочет, она ничего не расскажет. Кира полностью взяла мой характер, который я позаимствовала у отца.
Потому что никто, кроме моего психолога, не видел истинную Карину. Слабую и ранимую девочку, которую мы с Викой раскрыли вместе. Виктория Миронова помогла мне выжить в агонии. Помогла преодолеть мне столько сложностей… Прошлое осознать и принять…
— Нет, не нужно, — бывший достаёт телефон из кармана брюк, что-то находит и отдаёт мне. Там фото с места взрыва, тип взрывчатки и даже видео с камер наблюдения в моей подземке, где видно, как какой-то урод устанавливает её на дно авто. Шпионский детектив. Господи, неужели я уже кому-то мешаю. Я же могу жить нормальной жизнью. Могу быть обычным человеком, жить своей жизнью. Могу же дышать свободно и не бояться, что я больше никогда не увижу своего сына. Могу.
Так почему в мире существуюте те, кто с этим не согласен?
— Думаю, выбор этой машины тоже не случайно сделан. Возможно, потому, что это мой тебе подарок, вот и подорвали, — добавил мужчина. Я качаю головой, блокируя его смартфон.
Хм, как и обычно. Сапфир видит в любом событии связь с собой. Самодовольный, напыщенный петух, которого я ненавижу всем сердцем и душой. Неужели, он думает, что всё и правда крутится вокруг него? Я на его слова только усмехаюсь:
— Или выбрали единственную машину, которую ты не смог забрать у меня, — пожимаю плечами я. Мой вариант звучит не так самонадеянно и глупо. А ещё логично. — Вы их не словили?
— Мы их убили, Карин, — осторожно напоминает Вит. — Ты же слышала моих
