мама, поднявшая вверх скользкие от воды руки.
– Господи боже! – пробормотала я, и в рот тут же забился мокрый песок. – Мама!
Я села, во всей красе обозревая нашу новую просторную тюрьму – унылую безлюдную местность под безжизненным небом. Песок потемнел от дождя. В воздухе отчетливо ощущался привкус соли, которая, похоже, пропитала здесь все. Из-за низко нависших облаков создавалось впечатление, будто силуэты холмов полностью сливаются с небом, образуя единый безликий ландшафт. Сквозь плотный туман порой проглядывали размытые контуры далеких островов.
Я продолжала вглядываться в окружающий мир, и вскоре мне почудилось, что в белесой дымке движутся какие-то странные фигуры.
Я глубоко вдохнула насыщенный илистым запахом воздух.
– Мама!
– Не кричи, Урсула! – нависла она надо мной.
– Ты жива! – выдохнула я, испытав огромное облегчение.
Рядом кто-то простонал, и на темном песке зашевелился еще один человек.
– Я тоже жива? – переворачиваясь, пробормотала тетя Шарлотта.
– Нет, мы в аду, – сообщила мама.
Даже здесь, на песчаном берегу, нас поливал дождь и трепал ветер.
Насквозь промокшая тяжелая одежда липла к телу, натирая покрытые синяками руки и голени. Волосы безвольными прядями падали на лицо, глаза слезились от влажной, пропитавшейся солью грязи. К горлу подкатывала тошнота, как будто я в избытке нахлебалась морской воды.
Я обвела взглядом пляж. На песке валялись какие-то обломки, но ничего крупного и, что еще важнее, никаких тел. Море вынесло нас на берег: бесцеремонно выплюнуло общей кучей и отступило прочь. Неподалеку лежала тетя Шарлотта, наполовину зарывшись лицом в песок. Она стонала, как попавший в ловушку зверек, однако почти не пыталась шевелиться. Больше на пляже никого не было – ни капитана Бутылконоса, ни Спира, ни его жены, ни Джесс со спутником, ни Бриджет, ни даже Мистера Перезвона.
– Где Мирабель? – вполне предсказуемо спохватилась мама.
К сожалению, я тоже не забыла о существовании этой женщины, просто понадеялась, что мама не сразу вспомнит.
– Мирабель? – Мама осматривала пляж, словно имела встроенный радар, запрограммированный на подругу. Я бы не удивилась, если бы у мамы и в самом деле была подобная штука.
Так или иначе, хотелось верить, что Мирабель жива; в противном случае мама вечно будет напоминать мне о ней и даже может подключить к делу психотерапевта Боба.
Мы принялись отряхиваться от песка.
– Все нормально? Никаких переломов или…
– Нет, Урсула, все, черт возьми, ненормально! – Мама лихорадочно приглаживала волосы. – Куда подевалась Мирабель?
Я пожала плечами. Не слишком разумный жест, в данной ситуации он выглядел несколько беспечным.
– Ради бога, Урсула. Прояви хоть немного сострадания!
– К Мирабель?
Вздохнув, мама зашагала вдоль кромки воды, глядя на свирепые волны. Вряд ли кто еще смог бы выбраться оттуда живым, но я решила пока не посвящать маму в свои мысли.
Я попыталась представить, как море бросает меня из стороны в сторону, а вокруг бушуют волны. Увы, в голове все смешалось. Не получалось вызвать в памяти ни одного лица; они словно бы растворялись в волнах прибоя, лишь сильнее сбивая с толку. Потом из глубин сознания всплыло видение. Зеленые глаза. И ничего больше. К чему бы это? Что такого я видела?
Мои мысли нарушил раздавшийся лай.
– Мы живы! – разнесся по всему пляжу голос Бриджет. – Мы живы!
– Ой-джой, счастье-то какое, – воскликнула я.
– Джой? Нет, это Бриджет, дорогая, – назидательно произнесла тетя Шарлотта. – Джой умерла, помнишь?
Тяв-тяв.
– Мистер Перезвон насквозь вымок. – Бриджет встревоженно покачала головой.
– Потому что побывал в море, – не выказала ни капли сочувствия мама.
– Мы все вымокли! – Тетя Шарлотта принялась отряхиваться. – А как же иначе? Наше судно пошло ко дну! Я чуть не утонула!
– Не сомневаюсь, дорогуша, ты бы в любом случае выплыла. – Бриджет подхватила мокрого пса на руки и погладила по спине. – Ну, кто еще выжил на этот раз? – Мы молча уставились на нее. – У вас есть неприятная привычка отправляться в такие путешествия, где люди умирают.
Она сомкнула зубы, будто клетку захлопнула, и изобразила улыбку. Пес, поспешно соглашаясь, снова тявкнул.
– Ну ты-то выживешь всегда и везде. – Мама была не в настроении общаться с Бриджет и собакой.
Вдалеке показалась бредущая по песку одинокая фигура. Судя по опущенным плечам и походке, явно выдающей раздражение, к нам приближалась Мирабель. Совсем скоро она закрыла мне обзор не хуже огромной грозовой тучи.
– О, слава богу! – Мама бросилась к ней с таким видом, словно мы все только что пережили войну.
Я стиснула зубы и, как сумела, заледеневшими пальцами убрала назад волосы. В горле першило от соленой воды.
Набегавшие на берег волны несли с собой различные обломки: непонятные разрозненные части судна, чей-то багаж, бутылки и жестяные банки. Неожиданно на слежавшийся песок легла длинная белая рука, мелькнуло лицо, а затем тело вновь ушло под воду.
– Там кто-то живой, – пробормотала я себе под нос, потом прокричала громче: – Еще выживший!
Я подбежала к краю воды. Человек, лежащий лицом вниз, попробовал поднять голову, однако беспомощными движениями напоминал сейчас новорожденного. Я опустилась на корточки и перевернула его. Черный капюшон упал ему на спину.
– Ангел.
Мужчина закашлялся, по подбородку тонкой серебристой струйкой потекла соленая вода.
– Я умираю, – выдохнул он.
– Нет, ты жив, – заверила я.
Он выглядел изможденным и осунувшимся, пряди черных волос прилипли к голове.
– Мои… мои ботинки.
Я обвела взглядом его ноги, отметив босые ступни. Ангел так долго пробыл в море, что кожа сморщилась и почти потеряла цвет. Под ней отчетливо проступали фиолетовые вены.
– Они были для меня… всем. – Ангел покачал головой.
– Ну что, этот жив или нет? – прокричала Бриджет.
– Жив.
– И который из них спасся?
В высшей степени черствая женщина. Я вдруг представила, как она болтается на поверхности воды, словно дохлая рыбина в волнах прибоя.
– Заткни пасть, мерзкая старуха! – внезапно зло рявкнул Ангел. – И даже не разговаривай со мной. – Столь неожиданная реакция казалась совсем неуместной и слегка отдавала безумием.
Бриджет откинула голову назад, будто слова Ангела ее задели. Впрочем, нам ли не знать, что эту даму ничем не прошибешь. Она попросту закрыла уши собаке.
– Я бы попросила не разговаривать со мной в таком тоне в присутствии Мистера Перезвона.
– Этот пес все равно ни хрена не понимает, – пробормотал Ангел, перебирая многочисленные браслеты и цепочки.
Я взглянула на катящиеся к берегу волны и среди плавающих обломков заметила еще один затянутый в одежду сверток, который дергало из стороны в сторону, хотя этот не сопротивлялся гневу моря, а просто плыл, подхваченный течением, вместе с прочими неодушевленными предметами.
Я рванулась вперед, к темному пятну человеческого тела, которое находилось в воде лицом вниз.
