были настоящими тюремными камерами, каждая со своим туалетом и ванной. Он вспомнил, что его собственная камера, подобная этим, отличалась тем, что подушки были заляпаны грязью, соплями и слезами предыдущих обитателей.
Он быстро подавил очередную вспышку воспоминаний.
Двигаясь в безграничной тишине погруженного в забвение здания, Озмиан — на случай, если его противник решил снова организовать засаду — перемещался по самым темным уголкам затененной части коридора, идя спиной к стене. Он отважился на полсекунды снова включить фонарь, и во время этой краткой вспышки света успел обнаружить свежие следы своего противника среди других, ведущих в дальний конец восточного крыла. Пендергаст избавился от своих ботинок, как и Озмиан, чтобы перемещаться в темноте как можно тише.
Держа пистолет в руке, Озмиан продолжил свое преследование. В конце коридора он увидел, что следы Пендергаста свернули в одну из комнат. И ее дверь была закрыта. Примечательно, что он сумел сделать это без единого звука.
Интересно. Этот человек даже не предпринял никаких попыток замести свои следы, хотя знал, что Озмиан преследует его. Все это означало, что у Пендергаста был план — скорее всего, еще одна засада, в которую Озмиана должны были заманить эти самые следы. Но что за засада? Вероятно, еще одна заранее обреченная на неудачу попытка поменяться ролями с Озмианом, тем самым превратившись из преследуемого в преследователя.
Он остановился у закрытой двери и отступил на шаг. Сделанная из металла, она была спроектирована так, чтобы выдержать даже самую буйную атаку пациента, хотя теперь петли проржавели и сломались, а болты торчали из металлического полотна. При этом Озмиан прекрасно знал, что эти двери невозможно было запереть изнутри — только снаружи.
Ухватившись за ручку и постаравшись держаться в стороне от линии огня, он повернул ее, почти ожидая тут же услышать доносящуюся из-за нее череду выстрелов.
Тишина. Он распахнул дверь настежь, все еще прячась за стеной, а затем — одним резким движением с пистолетом наготове, ворвался в комнату, развернулся и пронесся по ней по диагонали. Здесь было пусто — за исключением кровати с матрасом, шкафа и ободранного плюшевого медведя, лежащего на полу. Окно было выбито, осталась лишь рама, через которую проникал лунный свет вкупе с ледяным ветром. За окном виднелся мрачный пейзаж акватории Лонг-Айленда.
Осмотрев пол, Озмиан увидел, что следы Пендергаста ведут в ванную комнату. Дверь в ванную была закрыта, но, разумеется, не заперта. Его собственная медицинско-тюремная камера была совершенно идентична этой. В примыкающей ванной комнате тоже присутствовало окно, но оно было слишком маленьким, чтобы человек мог в него протиснуться. Итак, если Пендергаст вошел туда, то он сам себя загнал в ловушку. Озмиан снова осмотрел пол. Следы явно вели в ванную, но не вели из нее.
Он улыбнулся и поднял пистолет.
57
Холодный ветер стонал и свистел за углом здания.
Пендергаст затаился на выступе и глядел вниз с высоты десятка этажей. Небольшой кирпичный карниз с четырехдюймовыми каменными перемычками представлял собой весьма ненадежную опору. Удерживая «Лес Баер» правой рукой, он направил его вниз, найдя на фасаде опору для руки, чтобы в случае необходимости погасить отдачу. Агент ждал момента, когда Озмиан высунет голову в окно, чтобы проверить, не удалось ли Пендергасту сбежать этим путем. Он наверняка так поступит после того, как поймет, что его предполагаемая жертва не спряталась в ванной.
Пендергаст простер свой обманный маневр настолько далеко, насколько смог. Он действительно вышел из комнаты через окно. Но сначала из ванной он запрыгнул на раму кровати с лежащим на ней истлевшим матрасом и уже оттуда, дотянувшись, закрыл дверь ванной, после чего — все еще оставаясь вне пола — взобрался на подоконник. Все эти манипуляции он проделал ради того, чтобы не оставить следов. Оттуда он осторожно перебрался на край внешнего выступа и понадеялся, что Озмиан все же купится на его обман. Но затем он обнаружил небольшую каменную кладку и кирпичный карниз и забрался на десятый этаж, заняв непредсказуемую высоту. Озмиан будет ожидать найти свою жертву справа или слева от окна, на одном из выступов девятого этажа, но не выше. По крайней мере, Пендергаст на это очень надеялся. Охотник ожидал засады… но не с этого направления. Тем не менее, рассматривая свой план, Пендергаст должен был признать, что до сих пор Озмиан удерживал первенство в игре обратной, двойной-обратной и двойной-двойной-обратной психологии.
Он ждал. И ждал. Но Озмиан все не появлялся.
Содрогаясь на кирпичном карнизе под порывами ледяного ветра, Пендергаст начинал понимать, что совершил еще одну ошибку в суждении. Выходило, что Озмиан снова отреагировал не так, как ожидалось. Либо он снова превзошел его, либо сейчас он занимался разработкой совершенно другой — его собственной — стратегии. Возможно, впервые в жизни Пендергаст чувствовал себя в замешательстве и искренне… боялся. До сих пор ничего, из того, что он пытался противопоставить Озмиану, не срабатывало. Это было похоже на кошмар, из которого он не мог вырваться, как ни старался. И теперь, стоя на карнизе, он представлял собой легкую мишень. Ему нужно было как можно скорее вернуться внутрь здания.
Крадясь по выступу, он лихорадочно размышлял. Каждый охотник знал, что ключом к успешной охоте является понимание поведения жертвы и образа ее мышления. «Ты должен думать, как добыча», — так однажды сказал ему наставник. Значит, сейчас ему нужно было «стать» Озмианом и понять: как он мыслит, чего хочет и что его мотивирует. В этот момент его посетило внезапное озарение, которое, в конечном счете, могло бы помочь ему одержать победу — при условии, что Озмиан будет действовать так, как агент на то надеялся.
Он двигался по выступу к разбитому окну на десятом этаже. Достигнув его, он остановился и быстро заглянул внутрь. Это была еще одна комната, похожая на тюремную камеру, залитую лунным светом. Она была пуста — за исключением каркаса кровати и стула. Легко, как кошка, Пендергаст спрыгнул с подоконника на пол и снова присел на корточки, обводя комнату пистолетом. Чисто. Он подошел к двери и повернул ручку.
Заблокировано — снаружи.
Внезапно к нему пришло понимание, что это была та самая ситуация, которой он сам хотел добиться. Действуя инстинктивно, он стал разворачивать пистолет по направлению к закрытой двери ванной комнаты, но опоздал. С удивительной скоростью и бесшумностью рядом с ним возник Озмиан, и Пендергаст почувствовал, как ледяной ствол пистолета Палача прижался к его уху, в то время как другая рука противника ухватила его за запястье
