нее. Не красивая, но абсолютно ненужная трость – «для вида». Я не понимаю, зачем мужчинам эти трости «для вида»?
Господи, за что это Лешеньке? Хорошо, что сейчас он ничего не понимает. А когда он видел, как болезнь пожирала его тело? Мы перепробовали все – и припарки всякие разные, окуривание, ртуть и мышьяк. А толку-то? Только волосы вылезли. Все эти средства не только не остановили, они даже не замедлили течение болезни. И еще хуже стало, в особенности от ртути. Нет от этой болезни лечения! Может, когда-нибудь его найдут наши потомки.
В частности поэтому наш младший брат Степушка решил учиться на доктора. То есть он давно решил, а тут только утвердился в своих намерениях. Молодец Степушка! Михаил про желание Степушки давно знал, мы все знали, хотя Михаил сказал, что у него были другие планы для Степушки, он надеялся, что брат передумает, но свой доктор в семье – это тоже неплохо. Еще Михаил сказал, что оплата его обучения будет с родительского имения, которое отец завещал Лешеньке, а Лешенька передал в дар Степушке – пока еще был в состоянии оформлять документы, но уже знал про болезнь. Больше-то мы на лечение Лешеньки почти не тратим денег. Прекратился этот поток докторов и знахарей. Да я готова была продать свое имение, только бы Лешенька был жив и здоров! Но… С нас тянули деньги. Ничего не жалко, если бы помогло, но так… Я смотрю на Лешеньку и плачу. Опять плачу… Все происходило у меня перед глазами. Я же помню, как язв становилось все больше и больше, потом нос провалился… Стало трудно ходить, как я уже говорила. А как он похудел! И не помогало ничего. Вообще ничего. Мы все хватались за соломинку.
Но сама себе я помочь могу. Беременность – не болезнь. Это…
Как я уже говорила, у нас была любовь с Володечкой Владыкиным, который сейчас отправился к Южному полюсу, подтверждать или опровергать существование шестого материка. Этим, конечно, в экспедиции заниматься будет не он, а другие ее члены, а Володечка будет смотреть, как корабли ведут себя во льдах, заниматься (или руководить) их ремонтом и укреплением. Володечка сбежал от нашего с ним «наваждения». Желание боролось с честью, – мой муж Забелин же его друг. Честь победила.
Его место занял Николай Никитин, которому я давно нравилась. Понятие чести у Никитина не такое, как у Володечки, то есть для него нормально иметь связь с замужней женщиной. С юными девушками он не связывается, но на всех балах на него с восхищением (или вожделением?) смотрят юные наследницы. Его папаша был известным гулякой, волочился за каждой юбкой, причем ему было без разницы, надета она на даме с голубой кровью или на крепостной крестьянке. Насколько мне известно, у Николая Никитина много братьев и сестер по отцу в его имении. Да там вся деревня теперь, наверное, в родственных отношениях с графской семьей, только граф Никитин и его матушка это родство не признают. Матушка у него всегда была болезненной, смогла родить одного сына, но до сих пор жива и до сих пор «умирает». Здоровяк-папаша помер на фрейлине. Какой был скандал… Но герой многочисленных походов, обвешанный орденами. Похоронили с подобающими почестями, про смерть на фрейлине все знали, хихикали, но говорили шепотом. Николай Никитин унаследовал от папочки любовь к женскому полу. Я не смогла устоять. Я страдала по Володечке… Забелин уехал в Европу. Мне было скучно, и мне требовался мужчина. Никитину требовалась постоянная дама сердца – замужняя женщина. Мы с ним тогда встретились в этой квартире. Пример моего брата очень хорошо показал ему, да и всем друзьям брата, что случайные связи опасны. И кто знает, чем тебя наградит шлюха в борделе, пусть и самом дорогом. Она может сама не знать, что больна. Брат мне говорил, что всегда осматривал тела женщин на предмет… И что? Я смотрю на него и плачу. На его гниющее тело.
Моя любимая нянюшка была против моей связи с Никитиным. Он ей никогда не нравился.
– Ты считаешь, что он меня опорочит? Будет распространять слухи в обществе?
– Нет, этого не будет, – покачала головой нянюшка. – Тогда он свою репутацию испортит. Прыгнул на жену друга, пока того нет в городе. Другим офицерам это совсем не понравится.
– Ты считаешь, что другие офицеры…
– Если все делается тихо, то все молчат. Приличия надо соблюдать! И дуэли он боится. Вообще многого боится. Он трус. И он никогда тебя не поддержит, если обрюхатит. Открестится, сбежит. Если для того, чтобы шкуру свою спасти, надо будет тебя опорочить – опорочит. Но, опять же, тут тебе поможет его трусость.
– Да что он может сказать-то? Что я его совратила? С его-то репутацией ловеласа? С его-то отцом?
– Ты женщина, Лизонька, – со вздохом напомнила нянюшка.
Я прекрасно понимала, что она имеет в виду: двойные стандарты. Хотя нянюшка такого выражения, конечно, не знает. То, что можно мужчинам, нельзя женщинам. Хотя все… Нет, конечно, не все. Но многие. И все сходит с рук, если муж не застает с любовником прямо в постели, и женщине удается избежать беременности. Или
