последним – из Тео и Руби получились самые очаровательные мальчик-паж и подружка невесты. И все были так счастливы и довольны.
– Похоже, это был замечательный день.
Эмилия сквозь слезы улыбнулась Джесс – благодарная за доброжелательность в ее тоне. Отвлекшись мыслями от адовой ситуации, в которой они все оказались, женщина стала более открытой. И Джесс, воспользовавшись тем, что ее настороженность ослабела, пошла на таран:
– Вы встречались раньше с машинистом? – мотнула она головой назад, на закрытую дверцу кабины.
Удивленная такой внезапной сменой темы разговора, Эмилия растерянно моргнула. Разве они только что не делились воспоминаниями о своих свадьбах? «У этой Джесс на уме одно дело; и разговор такой она завела лишь для того, чтобы усыпить мою бдительность», – заключила Эмилия.
Но ей было без разницы: она не скрывала тайного и поначалу страстного, но не заладившегося романа с каким-то машинистом поезда. Она даже не знала, кто им был.
Помотав головой, Эмилия заметила:
– Я даже не знаю, что за человек вел этот поезд. Откуда мне знать, встречалась я с ним раньше или нет.
Джесс могла заподозрить ее в лукавстве, но Эмилия не была идиоткой.
Она кивнула на закрытую дверь:
– Вы не разрешили нам туда заходить.
– Это так, – признала Джесс. – А вы не знакомы или не общаетесь ни с кем, кто работает машинистом?
– Нет, мне никто не приходит на ум, – покачав головой, честно ответила женщина.
Джесс кивнула.
– Хорошо, спасибо вам, Эмилия.
Она готова была отвернуться, переключить свое внимание на кого-то еще. Но не успела Джесс сменить позу, как Эмилия заметила, что ее брови нахмурились. Детектив о чем-то напряженно задумалась. Похоже, ей что-то взбрело на ум, потому что уже через секунду Джесс снова вперила в нее пристальный взгляд и задала последний вопрос:
– Где вы живете?
«Странный вопрос», – отметила про себя Эмилия. Какое отношение к делу имело то, где она проживала?
– В Ислингтоне. А что?
Судя по всему, Джесс подразумевала другое. Проигнорировав ответ Эмилии, она огорошила ее новым вопросом:
– Откуда вы родом? Где вы выросли?
Эмилию это удивило еще сильней.
– Гилфорд, графство Суррей, – сказала она.
Джесс вроде бы приняла это к сведению, но явно не удовлетворилась. «Да и с чего бы? – подумала Эмилия. – Как соотносится Гилфорд с этой чертовой ситуацией?»
– Спасибо, Эмилия, – повторила Джесс. – Думаю, пока все.
Пока детектив поднималась, чтобы опросить следующего пассажира, Эмилия положила мягкую ладонь себе на плечо и поменяла позу, чтобы оказаться лицом к Джесс и спиной к противоположному концу вагона, в котором сидел этот мерзкий, отвратительный Скотт, насупленный и сердито пыхтевший. Сохранив серьезность на лице, женщина заговорила тихим голосом – ей очень хотелось, чтобы собеседница осознала всю важность того, что она собиралась сказать. Если Джесс действительно была полицейской, тогда Эмилия просто обязана была обратить ее внимание на человека, которого считала источником их неприятностей.
– Если на то пошло, – пробормотала она, – и если вас интересует мое мнение, скажу вам так: по-моему, наиболее вероятный кандидат на роль убийцы в нашем поезде – тот мужчина позади меня. Он пьян и агрессивен. – Эмилия передернулась, вспомнив, как Скотт ударил кулаком по дверце кабины; ее совсем не радовала перспектива застрять в подземной ловушке надолго в его обществе. – И я думаю, что скажу за всех. – Ее взгляд скользнул по остальным пассажирам в их части вагона, задержавшись на Дженне, которой, судя по всему, тоже претила компания Скотта, – нам всем неприятно и некомфортно находиться рядом с этим человеком.
Глава двенадцатая
В ответ на обвинение попутчицы Джесс только кивнула. Она думала о Скотте в том же духе, но говорить об этом Эмилии было ни к чему. Никаких доказательств вины Скотта в ее распоряжении пока не имелось, и Джесс не оставалось ничего другого, как продолжать опрос пассажиров, не поддаваясь инстинктивным порывам. Если бы она высказала свои подозрения слишком быстро – особенно после того, как провозгласила себя фактическим лидером, – всех обуяло бы стадное чувство.
Джесс скосила взгляд на время, только что отобразившееся на дисплее телефона. Час ночи. С каждой минутой тусклый свет и духота становились все более гнетущими, медленно, но неуклонно подтачивая рассудочное восприятие реальности и рациональность суждений. Ее спутники охотно ухватились бы за шанс кого-нибудь обвинить. И только одному Богу ведомо, до чего бы они все дошли.
Прежде чем переключить внимание на следующего пассажира, Джесс обдумала все, что узнала от Эмилии. А узнала она не так уж и много, если начистоту. На ее профессиональный взгляд, Эмилия, похоже, не слукавила, когда сказала, что не знала машиниста. Как ни напрягала мозги Джесс, раздумывая, о чем бы еще расспросить, но информация, почерпнутая из личных вещей и документов Мэтта, была крайне скудной. Но она хотя бы узнала район, в котором он жил.
Родной город Эмилии не имел к нему никакого отношения.
Оставив на время размышления об Эмилии, Джесс пересекла проход и присела на свободное сиденье между Солом и Дженной, рядом с вытянутыми ногами американки. Она могла остаться на своем месте и опрашивать спутников, не бродя по вагону. Но почувствовала, что смена дислокации поможет ей сосредоточиться на новом опрашиваемом, а близость к собеседнику – нащупать контакт. Джесс уже удалось наладить диалог с Эмилией, и ей хотелось, чтобы контакт состоялся с каждым из пассажиров. «Вот только возможно ли это со Скоттом?» – мысленно покривилась она.
– Сол, – повернулась Джесс к мужчине с усталой улыбкой (тщательно проработанной, в соответствии с его состоянием).
Сол ответил вежливым кивком: «Я понимаю, теперь мой черед».
– Вы можете сказать мне, что вы делали, когда погас свет? – повторила Джесс вопрос, с которого начала разговор с Эмилией.
– Хорошо, – снова кивнул понимающе Сол.
Его голос был глубоким и ровным; такой голос всегда вселяет уверенность. «Этот человек добивается своего, но не кричит и не бахвалится своими достижениями, – подумалось Джесс. – Тихий и усердный труженик, наверняка добившийся высокой должности на работе». А его работа, в представлении Джесс, была довольно скучной.
– На меня, конечно, тоже подействовал неприятный шум. – Сол указал на Эмилию, как бы соглашаясь с ее словами. – Но я также обеспокоился тем… – он испустил глубокий вздох, – что мог означать этот шум. И попытался убедить себя в том, что произошел рядовой сбой. Такое случается на старых линиях метро, – поспешил добавить Сол, очевидно, пожелав заверить всех спутников в том, что не повинен в каждом сбое в движении поездов. – А теперь, спустя час… – он обвел глазами вагон, – я предполагаю наихудший сценарий, которого боялся.
– Значит, вы
