Диас принесла сыр и печенье.
– Я ведь сказала ему поставить таймер, – пожаловалась Фиона, – но он не захотел меня слушать.
– Все мужчины таковы, – заметила Тесса. – Нужно было сказать: не включай таймер. Тогда бы он его включил. Мне постоянно приходится проделывать такие трюки с Джорджем.
Тесса ушла рано. Ей предстояла встреча «со старым школьным приятелем» в баре отеля «Савой».
– Интересно, из какой школы этот приятель? – сказал я Фионе, когда она вернулась в гостиную, проводив сестру до крыльца. Они всегда расставались без присутствия третьего. Тогда, наедине, они могли обменяться своими маленькими секретами.
– Она никогда не изменится, – сказала Фиона.
– Бедный Джордж, – вздохнул я.
Фиона подошла, села рядом и поцеловала.
– Я, наверное, сегодня несносна? – посочувствовала она мне.
– Asinus asino, et sus sui pulcher: осел нравится ослу, а свинья – свинье.
Фиона рассмеялась.
– Ты всегда цитировал латынь, с нашей первой встречи. Сейчас перестал.
– Я немножко подрос, – объяснил я.
– Не превратись в переростка, – сказала она. – Я люблю тебя таким, какой ты есть.
В ответ я долго-долго ее целовал.
– Бедняжка Тесс. Надо же, чтобы это произошло именно с ней! Такая бестолковая. Свой день рождения не помнит, а не то что когда повстречала Джайлса. Я рада, что ты не кричал на нее и не заставил перечислять события в хронологическом порядке.
– Это кто-нибудь сделает без меня, – заметил я.
– У тебя был трудный день? – спросила она.
– Брет Ранселер не даст возможности Вернеру прибегнуть к услугам банка.
– Ты с Бретом повздорил? – поинтересовалась Фиона.
– Он продемонстрировал, каким можно стать упрямым, просидев за столом пятнадцать лет.
– Что он сказал?
Я передал наш разговор.
– Помню, как ты давал людям нагоняй по менее серьезным поводам, – сказала Фиона, выслушав рассказ о том, как Ранселер на меня давил.
– Ему просто хотелось меня выставить, – пояснил я. – Всю эту чушь я всерьез не принимаю.
– Совсем?
– Ранселер и Крайер не склонны думать, будто кому-то удалось перевербовать Брамса Четвертого. То же самое относится и к генеральному директору, в этом можно быть уверенным. Если бы они считали, что Брамс работает на КГБ, то не стали бы обсуждать, кому из лондонской штаб-квартиры ехать на ту сторону, рискуя угодить головой в петлю. Если бы они действительно полагали, что Брамс Четвертый является старшим офицером КГБ, они бы сразу похерили досье «берлинской системы», а не стали дожидаться резолюции «действовать немедленно». Им бы пришлось изоБретать извинения и всякое вранье, чтобы как-то прикрыть свою некомпетентность. Они бы готовились проработать вопросы, возникающие в случае провала. – Я взял бокал, откуда пила Тесса, и перелил остатки себе. – К тому же обо мне они не слишком беспокоятся, иначе бы не подпустили на пушечный выстрел к офису.
– Им приходится иметь с тобой дело. На этом настаивает Брамс Четвертый. Я уже тебе говорила.
– О чем они действительно думают, так это о том, что Брамс Четвертый – их самый лучший источник информации за последние десять лет. Как обычно, они это поняли, когда возникла угроза его потерять.
– А как ты оцениваешь ужасный случай с Трентом?
Я колебался. Я сам только что сообразил. По выражению моего лица Фиона могла понять, в чем я еще сомневаюсь, хотя имею основания для уверенного ответа.
– Не исключено, обработка Трента – попытка КГБ проникнуть в наш департамент.
– О Боже! – искренне заволновалась Фиона. – Русские надеются на нашей стороне получить сведения, поставляемые Брамсом Четвертым от них нам!
– Думаю, ты усложняешь. Размышляй попроще. Они хотят выяснить, откуда получаются эти данные. Брамс Четвертый – один из самых оберегаемых агентов из всех у нас имеющихся. И только потому, что он заключил сделку со стариком Сайлесом, а тот держит слово. Единственный способ, каким они могут его выследить, так это познакомиться с материалом, который мы получаем в Лондоне.
– Это невозможно, – сказала Фиона.
– Почему? – спросил я.
– Потому что Джайлсу никогда не добраться до материалов, какими располагает Брамс Четвертый, – все они имеют гриф «Три А». Даже я их ни разу не видела, даже мельком. Просачиваются лишь те отрывочные сведения, без которых не обойтись в работе.
– Но русские могут не знать, что Джайлсу эти материалы недоступны. Для них он – работник достаточно высокого ранга и может получить все, что пожелает.
Фиона смотрела прямо в глаза, стараясь угадать, что происходит в моей голове.
– Как ты считаешь, не получил ли Брамс Четвертый предупреждение о том, что КГБ предпринимает попытки его выследить?
– Да, – сказал я. – Именно так я и думаю. Требование Брамса Четвертого об отставке – всего лишь способ договориться с нами о полной замене цепочки контакта.
– Положение становится все более и более устрашающим. – Фиона вздохнула. – Я в самом деле полагаю, тебе не следует туда ехать. Это не просто однодневная прогулка. Это серьезная операция, где с обеих сторон ставки достаточно велики.
– Я не вижу, кого бы еще они могли послать, – сказал я.
Фиона вдруг рассвирепела.
–Ты сам хочешь ехать! – крикнула она. – Ты такой же, как и все. Тебе этого не хватает, верно? Ты на самом деле любишь эти проклятые операции!
– Не люблю, – возразил я.
И это было правдой, но она не поверила. Я крепко обнял и притянул ее к себе.
– Не волнуйся, – сказал я. – Я слишком стар и слишком труслив, чтобы идти на риск.
– В таком деле вовсе не требуется заниматься чем-нибудь опасным, чтобы тебя покалечили.
Я не сказал ей, что мне звонил Вернер и спрашивал, как скоро я туда вернусь. Мне не хотелось лишних осложнений. Я просто сказал Фионе, что люблю ее, и вот это было истинной правдой.
Глава 7
Было холодно. Я бы сказал, арктически холодно. Когда, черт возьми, наступит лето? Я шел по району Сохо в Лондоне, сунув руки в карманы и подняв воротник пальто. Вечер только наступил, но большинство магазинов уже закрылись. У их дверей лежали горы мусора, его увезут утром. Место казалось безлюдным. Очарование Сохо давно ушло в прошлое, уступив место множеству магазинов, предлагавших порнографическую и сексуальную продукцию, да грязных маленьких кинотеатров «для взрослых». Я с наслаждением ступил в задымленное тепло «Каре-клуба», радуясь тому, что могу заказать горячий ароматный пунш с ромом, он здесь ценился не меньше, чем возможность играть в шахматы.
«Каре-клуб» был не из тех заведений, какие могли понравиться Тессе. Он находился в подвальном помещении на Джеррард-стрит. До войны здесь одна из фирм хранила запасы вина. Но затем, во время массированного налета немецкой авиации в апреле 1941 года, от зажигательной бомбы сгорели все верхние
