и ощущала на себе последние минуты жизни уже умершего человека, и ее дар редко срабатывал с живыми людьми. Но предпочитала не рисковать.
– Вениамин, скажите, Федор и Иван давно приехали?
– Минут десять назад. Вас ждут в гостиной.
Дворецкий дождался, пока девушка наденет домашние тапочки, а потом зашагал вперед по широкому коридору. Довел Ардо до двери и отступил, давая ей пройти.
Мила уже была в этой гостиной – обширном помещении с огромными окнами, старинным кирпичным камином и множеством картин на стенах. Центр комнаты занимали диван и массивный журнальный стол из красного дерева перед ним. Слева от дивана стояло «ушастое» кресло. Второе такое же примостилось напротив камина.
Но больше всего поражала воображение люстра: многоярусная, из похожего на бронзу металла, с симметричным расположением хрустальных пластин, алмазные грани которых загадочно мерцали. Миле тут же вспомнилось расследование, связанное с аукционом. Одним из лотов там был «Царская люстра XVIII—XIX веков».
Первым ее заметил Громов, перемешивающий дрова в камине. Он убрал кочергу в стойку и улыбнулся.
Ардо тоже ему улыбнулась и бодро поздоровалась:
– Доброе утро!
Федор и Иван, сидевшие к ней спиной, обернулись. Мареев вскочил, быстро подошел и заключил Милу в медвежьи объятия. Девушка с теплотой обняла бывшего мужа, после развода ставшего для нее лучшим другом.
– Как я рад тебя видеть! – воскликнул он и отстранился, уступая место Ивану.
– Привет, Мила, – подмигнул ей Стеклов и обнял, но не так крепко, как Федор.
Наобнимавшись, мужчины вернулись на диван.
– Ардо, ты чего такая бледная? Ты в отпуске была или призраков ловила? – съехидничал Громов.
– И вы прекрасно выглядите, Евгений Валерьевич, – не менее ехидно отозвалась Мила. Отпуск у нее действительно вышел незабываемым. Пришлось поработать: утихомирить злого призрака и выпустить насильно удерживаемые им души на свободу.
Мужчина мягко рассмеялся.
– Садись где тебе нравится, – он обвел рукой кресла и диван.
Мила шагнула к дивану, намереваясь устроиться между Мареевым и Стекловым. И тут сбоку раздалось сухое:
– Доброе утро.
Ардо вскинула голову. В противоположной стороне от камина, у окна, скрестив руки на груди стоял Давид. При виде него сердце Милы сбилось с ритма, а поперек горла встал ком. Она сглотнула, вспоминая сегодняшнее утро и пригрезившийся в ее кровати Давид.
Всю дорогу, пока ехала к Громову, Ардо размышляла об этом странном видении. В итоге списала все на свое сонное состояние. Мало ли что привидится спросонья? Но противный внутренний голос не давал ей полностью принять это объяснение, напоминая о запахе одеколона, который и вынудил ее проснуться.
– Привет, – кивнула Мила Давиду и юркнула между бывшим мужем и другом.
– Давид, ты, может, подойдешь? Или так и будешь маячить у окна? – поинтересовался Громов. Сам он занял кресло рядом с камином, откуда открывался вид на всю комнату, и гости были как на ладони.
Давид молча подошел ко второму креслу, сел, откинулся на спинку и сложил ногу на ногу. Мила отметила, что он выглядит хмурым и недовольным. В принципе, как и всегда.
– И зачем вы нас собрали? – начала разговор Мила. Ей не терпелось приступить к работе, а еще очень хотелось заглушить мысли о Давиде. Глаза так и возвращались к нему.
Но прежде чем Евгений Валерьевич заговорил, в гостиную вошел Вениамин, катя перед собой тележку. Вместе с ним вбежали два пса. Один уселся напротив камина и уставился на огонь, а второй лег у ног Громова. Тот опустил руку и потрепал пса между ушей.
Дворецкий подкатил тележку к журнальному столику и принялся сгружать на него тарелки с бутербродами, сэндвичами, пышными маковыми булочками, кусочками яблочного пирога и шоколадным печеньем. Следом выставил чайники с кофе и с черным чаем. Венчали это пиршество пиалы с вареньем и кусковым сахаром. После Вениамин поставил перед каждым гостем кружку и положил на салфетку чайную ложку. Последним он взял с тележки высокий бокал и подал его Евгению Валерьевичу.
– Ваш «Арнольд Палмер», – проговорил старик.
– Спасибо, – приняв бокал, кивнул Громов. Сделал глоток и облизнул губы.
– Всем приятного аппетита, – пожелал дворецкий. Выкатил из гостиной тележку и плотно закрыл дверь.
Федор тут же схватил кофейник.
– Фух, наконец-то еда! За все дежурство ни разу не успел поесть, – пожаловался он. – Народ словно взбесился! И чего людям по ночам не спится? Мила, тебе чай или кофе?
– Нет, спасибо. Я сама, – отказалась Ардо.
Мареев стащил с тарелки сэндвич и с аппетитом в него вгрызся. Отхлебнул кофе.
– М-м-м… Вкусно-о-о… – протянул он с блаженством.
Громов взял кусок яблочного пирога и тоже с удовольствием откусил. Мила с Иваном последовали его примеру, одновременно сцапав по бутерброду. Давид к еде не притронулся.
Обведя присутствующих взглядом, Мила посмотрела на Громова и повторилась:
– Евгений Валерьевич, так для чего вы всех собрали-то?
Громов откусил пирог, запил его «Арнольдом Палмером» и лишь потом заговорил:
– Недавно ко мне обратился знакомый. С его друзьями произошло нечто странное: домой вернулась дочка, пропавшая двадцать лет назад.
Мареев фыркнул.
– А что тут странного? Радоваться нужно: человек нашелся, домой пришел.
– Девочка пропала в семилетнем возрасте. Не вернулась из школы, которая находится через детскую площадку от ее дома, – спокойно продолжил Евгений Валерьевич. – А странность заключается в том, что ребенок не изменился. Она пропала в возрасте семи лет и вернулась в возрасте семи лет.
Федор поперхнулся сэндвичем.
– В смысле?! Она что, вообще не изменилась?!
– Нет. И помнит только, как вышла из школы и пришла домой, – Евгений развел руками. – Представьте, что почувствовала ее мать, когда кто-то ключом открыл входную дверь и вошла ее пропавшая семилетняя дочь. Причем в той же одежде, в которой она исчезла, и со школьным рюкзаком на плечах. Девочку месяц не выпускали из больницы, провели всевозможные анализы, тесты, лечили бог весть от чего. Вердикт врачей: ее организм соответствует возрасту семилетнего ребенка. Девочку отпустили домой. Мать в панике. Отец умер от инфаркта пять лет назад. Старшему брату тридцать два года, у него своя семья. Родственники совершенно не понимают, что им теперь делать, и знакомый обратился ко мне, зная, что я расследую подобные аномалии.
Евгений Валерьевич замолчал. Молчали и все присутствующие, обдумывая его рассказ. У Милы даже мыслей не было на этот счет. Опять какая-то магия?
– Ну есть же всякие Бермудские треугольники-квадраты. Люди там исчезают, а спустя годы возвращаются. И считают, что прошло всего-навсего десяток минут. По телевизору периодически показывают сюжеты о таких прецедентах. Может, и здесь то же? – предположил Мареев.
– Бермудский треугольник – не мистическая зона смерти, а район со сложными природными условиями и высокой транспортной активностью.
