Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 71
тетей Мин. Такое вряд ли бы понравилось как ей, так и мне.
– Хорошо, – согласилась я.
Шаманка как будто колебалась. Она оглянулась на комнату Мэволь – наверное, боялась, что сестра подслушает наш разговор, – потом поставила поднос на пол.
– Пойдем со мной, пусть Мэволь поспит. Завтра у нас сложный день, общественный кут, я говорила тебе.
«Очередной обряд, чтобы обдурить бедных крестьян», – подумала я, но вслух ничего не сказала, а послушно прошла за шаманкой в ее часть дома.
Ногён села и зажгла свечу. Низкий столик был завален монетами. Похоже, она их пересчитывала. Последние гроши, отобранные у голодающих крестьян. До меня доходили слухи, что шаманы очень богаты, что даже на таком далеком и суровом островке, как Чеджу, им удается сколотить неплохое состояние. Теперь я лично убедилась в этом.
Одним движением шаманка сгребла эту огромную кучу денег в мешочек и бросила его в ящик лакированного комода. Внутри лежало еще что-то, но прежде чем я успела разглядеть, что это, она заперла ящик и повесила ключ на шею.
– Сядь, – приказала она.
Я послушно села на пол, осторожно скрестив израненные ноги, выпрямила спину и сложила руки на коленях.
Тонкими, как прутья, пальцами она выдвинула другой ящик комода и достала оттуда серебряную трубку, какие курят обычно знатные люди. Шаманка закурила, и дым заклубился у ее губ, табак будто смягчил и разгладил морщины, которые испещрили ее лицо.
– Каждый год твой отец говорил Мэволь, что заберет ее обратно. Может быть, он и правда приезжал с этой целью, но стоило ему вернуться к работе, как он забывал о ней, опьяненный важностью своей должности. – Она скривила губы: – Его называли величайшим детективом Чосона, но величайшим отцом он не был.
– Еще как был, – возразила я.
– Для тебя, – поправила меня Ногён. – Ты была его любимицей, послушной дочерью, для тебя он старался изо всех сил. Но не для Мэволь.
– Отец оставил Мэволь на Чеджу, потому что вы сказали нам, что, если не позволить ей стать шаманкой, она может умереть! И после того что случилось в лесу, он вам поверил. Но ему пришлось уехать. Он не мог работать в местном продажном полицейском ведомстве, где ему и расследования толком вести не давали. Потому он и принял предложение капитана Ки о повышении. Только так он мог нас защитить, – сказала я. – Но он навещал Мэволь так часто, как только мог. И теперь он пропал именно потому, что вернулся за ней сюда.
Шаманка Ногён внимательно взглянула на меня.
– Ты хочешь знать о том, что произошло в лесу пять лет назад, или будешь спорить с каждым моим словом?
Гнев мой тут же улетучился.
– Хочу, – смущенно пробормотала я, – хочу знать, что тогда случилось.
– Хорошо. – Она пыхнула трубкой несколько раз, как будто пыталась успокоиться. Взгляд Ногён был тверд, но я заметила, как дрожат ее руки. – В тот день Мэволь закатила истерику, ей не хотелось идти в лес. Плохое предчувствие мучило ее, она боялась, что произойдет что-то ужасное.
Шаманка нахмурилась.
– Я тоже когда-то была матерью. Дочь часто устраивала истерики, прямо как Мэволь. Когда она была маленькой, я пугала ее сказками о тигре, который спускается в деревню, чтобы съесть всех непослушных детей.
– А где сейчас ваша дочь? – не удержалась я. Я вообще не знала, что у нее была дочь.
Тень пробежала по лицу шаманки.
– Уехала. Исчезла. Еще тогда, когда я жила в другом месте, – она махнула рукой, словно желала отогнать мое непрошеное любопытство. – Так вот, дочери, чтобы она хорошо себя вела, я рассказывала сказку о тигре, который ест непослушных детей. Дети часто плачут. Не слушаются. В этом нет ничего необычного. Однако твой отец, к сожалению, пугал Мэволь не только сказками. Твой отец был человеком воинственным, для него дисциплина стояла на первом месте. Он наказывал Мэволь за непослушание иначе.
От напряжения у меня заболели все мышцы.
– Как он ее наказывал?
Вместо того чтобы ответить, шаманка сказала:
– И я, и твоя мама очень страдали, глядя, как жестко он вас воспитывает. Он всегда ожидал беспрекословного послушания. Он был безжалостен, Хвани. И Мэволь до сих пор помнит то, что случилось в лесу, как будто это было вчера. Она так и не выбралась из того леса, где он бросил ее, чтобы преподать ей урок. Леса его гнева.
Помню, однажды я не смогла зайти в кабинет отца. Дверь оказалась заперта. Никому нельзя было входить: ни слугам, ни тете, и даже мне это было запрещено. Он вышел оттуда с покрасневшими от слез глазами. Я так испугалась тогда. Отец, бросивший вызов сотням хладнокровных убийц, плакал в одиночестве. В тот день он вернулся после первой поездки на Чеджу, куда отправился навестить Мэволь.
«Его называли величайшим детективом Чосона, – снова зазвучали в моих ушах слова шаманки Ногён, – но величайшим отцом он не был».
Я вернулась в спальню, легла на циновку и закрыла глаза. «Отец это понимал», – подумала я.
Он понимал, что в тот день в лесу совершил ошибку, и пытался ее исправить, но опять потерпел неудачу. А теперь он вообще пропал, а Мэволь все еще злится на него.
Как тяжело на сердце. Я – старшая сестра, я должна была помирить их, чаще писать Мэволь. Письма могли заполнить пропасть между ней и отцом.
Я поняла, что все равно не усну, и встала с циновки. Лучше всего было выйти на веранду, подышать прохладным воздухом, успокоить нервы. У комнаты сестры я остановилась. Внутри горел свет, хотя было уже далеко за полночь. Я наклонилась к обклеенной бумагой двери и прошептала:
– Мэволь-а?
Никто не ответил.
– Мне нужно с тобой поговорить. Ты спишь?
Мэволь опять ничего не ответила, просто просунула под дверь записку: «Нет».
Я уставилась на записку, на меня нахлынули воспоминания. В детстве Мэволь часто писала мне записки, ей постоянно нужна была поддержка старшей сестры. Разговаривать у нас даже тогда получалось плохо, легче было обмениваться письмами.
– Почему не спишь? – прошептала я.
Снова молчание в ответ, но на этот раз я прислушалась и услышала тихий шелест бумаги и постукивание каллиграфической кисти по тушечнице. Еще одна записка под дверью, полная клякс и смазанных чернил. «А вдруг Маска вернется? Спать нельзя!»
Я прикусила ноготь большого пальца. Давно я не грызла ногти: тетя Мин отучила меня, окуная мои руки в противный рисовый уксус. Но с тех пор как я приехала на Чеджу, привычка вернулась с удвоенной силой. Ногти потрескались и кровоточили, так я беспокоилась из-за исчезновения
Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 71
