Верховенский - Priest P大

себя и за других, восставать против несправедливости. Жизнь научила её молча сносить все невзгоды и надеяться, что переменчивый ветер судьбы унесёт всё плохое прочь. Но каждый раз вместо тепла он приносил и без того замёрзшей девушке лишь лютые морозы.

Ся Сяонань боялась бежать с наивным мальчишкой, боялась вылезти из мусорного бака и… боялась взглянуть на Фэн Биня, когда всё кончилось. Она пыталась сделать вид, что это был всего лишь страшный сон.

Школьница крепко вцепилась руками в холодный поручень, ощущая кожей налёт ржавчины на железе. С крыши восьмиэтажного здания капали слёзы.

– Не включайте сирены! – велел Ло Вэньчжоу по рации. – Пожарных и скорой это тоже касается. Будьте осторожны, главное – не спугнуть её. Все, у кого быстрая реакция и хорошо подвешен язык, за мной! Поживее! Где спасательная подушка?

Полиция, спасатели и медики окружили административный корпус, мгновенно превратив опустевший после занятий школьный двор в кипящий котёл. Сторож стоял в стороне и плакал от страха. Фэй Ду, не привлекая к себе внимания, обошёл толпу и направился в здание напротив. Расспросив охранника, он взял ключ и поднялся в кабинет, где занимались ученики восьмого класса.

Внутри было пусто. Нерадивый дежурный плохо протёр доску, и в углу осталась часть решения задачки по алгебре. Фэй Ду включил свет, подошёл к окну, распахнул его и встретился взглядом с девушкой. Ся Сяонань уже перелезла через ограждение и неотрывно смотрела на тот самый класс. Внезапно включившийся свет на мгновение сбил её с толку.

Между тем пожарные в считаные секунды надули спасательную подушку и занялись расчётами вероятной точки падения. Ло Вэньчжоу вместе с группой полицейских и спасателей поднялся на крышу.

Сквозняк забирался под полы пальто Фэй Ду и гулял в рукавах. Юноша сощурился и пристально посмотрел на девушку на краю крыши.

– Ся Сяонань, – окликнул её капитан издалека, – ветер очень сильный, осторожно.

Вздрогнув от неожиданности, школьница крепче вцепилась в поручень и, оглянувшись, пронзительно закричала.

Ло Вэньчжоу выставил руки на уровне груди, показывая пустые ладони.

– Печально, когда человек дошёл до той степени отчаяния, что готов покончить с собой, и даже не может ни с кем поговорить. Но это ведь не про тебя, правда?

На холодном бледном личике не дрогнул ни единый мускул. Девушка молча перевела взгляд с капитана на кабинет в здании напротив. Фэй Ду с улыбкой указал на пятую парту в ближайшем ряду, прошёл к ней, распахнул соседнее окно, затем выдвинул стул и сел. Взрослому там было тесновато: он неловко поджал длинные ноги и опустил локти на столешницу. Ся Сяонань не сводила с него глаз. Внезапно к ней пришло осознание: «Это же моё место!»

Пока внимание девушки поглотил учебный корпус, Ло Вэньчжоу жестом подал сигнал коллегам, и те бесшумно направились к Ся Сяонань с разных сторон. Они старались свести к минимуму пространство для манёвра и в случае чего увеличить шанс поймать девушку внизу.

Капитан взял рацию и тихо произнёс:

– Она на западной стороне в полутора метрах от угла. Спасателям на седьмом этаже немедленно занять позиции.

– Принято, – раздалось в ответ.

Двое пожарных вылезли из окна коридора и напряжённо замерли в ожидании дальнейшего приказа. Их коллеги на земле тоже находились в полной готовности и постоянно корректировали положение спасательной подушки.

– Моя мама спрыгнула отсюда, – вдруг произнесла Ся Сяонань, глядя на ярко освещённый кабинет. Когда она не кричала, голос звучал мягко, и даже лёгкая гнусавость ничуть его не портила. – Не подходите.

Полицейские на крыше синхронно оглянулись на Ло Вэньчжоу. Капитан жестом велел им оставаться на местах: они и так уже достаточно ограничили зону прыжка.

– Мы знаем. Это была настоящая трагедия, – отозвался он. – Неужели ты хочешь повторить её судьбу? Что у тебя стряслось?

– Если я прыгну, то всё закончится? – вместо ответа пробормотала Ся Сяонань.

Ло Вэньчжоу вздохнул:

– Тут ты ошибаешься. Будь здесь судмедэксперт, он бы рассказал подробнее, но прыжок – это далеко не конец. Знаешь, что случится потом? Если шагнёшь вниз, начнётся свободное падение. Нет никаких гарантий, что ты приземлишься на голову и умрёшь мгновенно. Ещё несколько секунд или даже минут ты будешь в сознании корчиться от боли в луже собственной крови. Поверь, переломанные кости и разорванные внутренние органы приносят страдания в тысячи раз сильнее тех, что ты испытываешь сейчас. – Ся Сяонань, дрожа всем телом, всхлипнула. – Если смерть не наступит сразу, то, по правилам, мы должны будем сделать всё, чтобы тебя спасти. При падении с такой высоты шансы выжить минимальны, так что, по сути, протокол обязывает нас продлить твои мучения. Это будет уродливая и недостойная кончина. Позже в морге тело зашьют, приведут его в порядок при помощи грима и пригласят на опознание твоего дедушку. – Капитан сделал короткую паузу. – Но ничего страшного, за жизнь он делал это уже не раз.

Ся Сяонань настойчиво смотрела на освещённый класс, по щекам ручьями текли слёзы.

Пожарные с седьмого этажа, как гекконы, вскарабкались на несколько метров вверх. Полицейские на крыше ещё сильнее сузили кольцо вокруг девушки. Ло Вэньчжоу покосился на коллег и осторожно шагнул вперёд.

– Если не выговоришься сейчас, другого шанса уже не будет. Раз тебя даже смерть не страшит, какие могут быть секреты?

Ся Сяонань наконец обернулась и заявила:

– Она спрыгнула отсюда, потому что ненавидела меня.

Все ждали, что школьница заговорит о Фэн Бине, и на мгновение растерялись. В этот момент завибрировал телефон Ло Вэньчжоу. На экране высветилось уведомление о голосовом сообщении от Фэй Ду.

– Ся Сяонань уже должна была догадаться, что тогда на крыше мать до последнего ждала, пока она не поднимет голову, чтобы спрыгнуть у неё на глазах, – неторопливо произнёс юноша. Капитан в ужасе взглянул на учебный корпус напротив. – Иначе почему среди тысяч высотных зданий она выбрала именно это, точно напротив класса дочери?

Ло Вэньчжоу обратился к Ся Сяонань:

– Кто ненавидел тебя? Твоя мать?

– Она ненавидела меня, – повторила Ся Сяонань. – Стояла здесь и ждала, когда кто-нибудь из моих одноклассников заметит её, когда я посмотрю… Она сделала это специально. Отец и дедушка тяжело болели, все деньги уходили на лечение. Папа не мог позволить себе даже химиотерапию, приходилось обходиться снадобьями от всяких уличных знахарей и заниматься «консервативным лечением». Ночью нас разделяла лишь тонкая занавеска, и я часто слышала, как он без конца ворочается от боли. Просыпаясь от этих жалобных стонов, мама вставала с постели, старалась как-то облегчить его страдания и всё время плакала. Она пахала на двух работах, уходила ни свет ни заря,