услышанное.
— Но вам лучше поговорить заодно с людьми из Центра генетических исследований, — добавил доктор. — У них в руках — ответы на все генетические вопросы.
— Что?
— Поговорите с людьми из Центра генетических исследований. Это наша новая Кунсткамера. Они знают все ответы. В чем дело? Что у вас с лицом опять? Что вас шокирует все время? Вы что, с кем-то оттуда знакомы?
— Пока нет, — сказал Эрленд, — но, боюсь, скоро придется познакомиться.
— Хотите посмотреть на Ауд?
Эрленд не сразу понял, о чем он.
— Вы хотите сказать?..
— У меня в подвале небольшая лаборатория. Если хотите, могу вам ее показать.
Эрленд замер в нерешительности.
— Ладно, пойдемте.
Доктор встал и спустился вниз по узкой лестнице, Эрленд последовал за ним. Доктор включил свет, и из тьмы возникла начищенная до блеска медицинская лаборатория — микроскопы, компьютеры, пробирки и прочее оборудование, о назначении которого Эрленд не мог даже догадываться. Он вспомнил, что где-то прочел про одно отличительное свойство коллекционеров — они создают собственный мир. Создают вокруг себя особое пространство, выбирают в реальности какие-то вещи и превращают их в краеугольные камни своего мира, искусственного. Вот Хольберг тоже был коллекционером — у него была страсть к порнографии, из нее он построил свой личный мир, как этот доктор — из органов.
— Она у меня вот тут, — сказал врач.
В стерильной, нечеловеческой комнате стоял единственный «обычный» предмет мебели — деревянный шкаф, казавшийся здесь лишним, неуместным. Доктор подошел к нему, открыл дверцу и вынул оттуда тяжелую стеклянную банку с крышкой, затем аккуратно поставил ее на стол. В свете флуоресцентной лампы Эрленд разглядел сквозь толстое стекло мозг, маленький мозг, плавающий в формалине.
Когда Эрленд вышел от доктора, в руках у него был кожаный портфель — временное вместилище бренных останков Ауд. Сидя за рулем машины, проезжая по пустым улицам, он думал о Кунсткамере, всеми фибрами души надеясь, что его-то не станут после смерти разбирать на органы и хранить в лабораториях. Дождь и не думал переставать. Доехав до дому, Эрленд вышел из машины и закурил.
Глаза его смотрели то во тьму неба, то на кожаный портфель на переднем сиденье. Он знал, что будет делать дальше. Ему предстоит вернуть Ауд на место.
37
Тем же вечером, около одиннадцати, наблюдатели за домом Катрины отчитались о следующем — муж хозяйки выбежал из дома, с треском захлопнув за собой дверь, в ярости нырнул в свою машину и уехал прочь. С собой он захватил тот же чемодан, с которым ранее вернулся из-за границы. Других передвижений вокруг дома не было, сама Катрина не появлялась. Вызвали патрульную машину, она отследила Альберта до отеля «Эсья», где он, как оказалось, и остановился на ночь.
Наутро, в восемь, у дома Катрины появились Эрленд и Элинборг. Как и в прошлые дни, шел дождь. Солнце не показывалось уже добрую неделю. Им пришлось позвонить трижды, пока с той стороны двери не раздались шаги и им не открыли. На пороге стояла Катрина — в той же одежде, что вчера, как заметила Элинборг. Явно рыдала всю ночь — лицо опухшее, глаза красные.
— Прошу прощения, — сонно сказала Катрина, — я, наверное, задремала в кресле. Который час?
— Не пригласите нас войти? — поинтересовался Эрленд.
— Я никогда Альберту не рассказывала о случившемся, — ответила она и, махнув рукой, пошла в гостиную. Эрленд и Элинборг переглянулись и последовали за ней. — Он сказал, что уходит от меня, и так и поступил. Все-таки который час? Я, наверное, задремала в кресле. Альберт был в ярости, я таким его еще ни разу не видела.
— Может, вам позвонить кому-нибудь из родственников? — посоветовала Элинборг. — Ну, чтобы кто-нибудь приехал и пожил с вами некоторое время? Кто-нибудь из сыновей?
— Нет нужды. Альберт это так сказал, что уходит, он вернется, и все будет по-прежнему. Мальчиков я не хочу беспокоить. Все будет в порядке. Альберт вернется.
— Но позвольте, отчего он пришел в ярость? — спросил Эрленд.
Катрина села на диван в гостиной, гости, как и в прошлый раз, в кресла напротив.
— О, он был в таком гневе, мой Альберт. А обычно он такой спокойный. Он добрый человек, хороший, всегда был нежен со мной. У нас отличный брак, мы всю жизнь были счастливы вместе.
— Может быть, нам стоит вас пока оставить и прийти попозже, — предложила Элинборг. Эрленд наградил коллегу испепеляющим взглядом.
— Нет, — сказала Катрина, — не стоит. Все будет хорошо. Альберт вернется, ему просто нужно успокоиться, нужно время. О боже, как это все непросто. Он сказал мне, мол, я должна была все рассказать ему сразу же. Он не мог понять, почему я молчала об этом столько лет. Кричал на меня.
Катрина подняла глаза на гостей.
— Никогда не кричал на меня раньше…
— Может быть, вам нужна помощь? Хотите, я вызову врача? — Элинборг тут же встала с кресла. Эрленд смотрел на нее круглыми глазами.
— Нет-нет, что вы, — поспешно возразила Катрина. — Нет нужды, я просто немного не выспалась. Все будет хорошо. Садитесь, пожалуйста, дорогая. Все будет хорошо.
— Так что же вы такое сказали мужу? — спросил Эрленд. — Вы рассказали ему, что произошло той ночью?
— Я давно хотела ему об этом рассказать, все эти годы, но никак не могла собраться с духом. Я ведь никому, никому об этом ни словом не обмолвилась. Я пыталась забыть, притвориться, что ничего не было. Это порой было непросто, но я как-то справлялась.
А потом появились вы, и вдруг я ни с того ни с сего выложила вам все, как есть. И почему-то мне стало легче. Словно вы сняли с моих плеч тяжелый груз. Я поняла, что теперь спокойно могу об этом говорить и что должна рассказать мужу, что это правильно. Пусть я и молчала столько лет.
Катрина умолкла.
— Альберт рассердился потому, что вы не рассказали ему об изнасиловании раньше? — спросил Эрленд.
— Да.
— Он не понял, почему вы так поступили? — спросила Элинборг.
— Он сказал лишь, что я должна была все рассказать сразу же. Я понимаю его. Он-то всегда был со мной честен, ничего от меня не скрывал. Он не заслуживал этого.
— Не понимаю, — сказал Эрленд. — По вашему описанию, Альберт не такой человек, чтобы не понять вас в этой ситуации. Я-то ожидал, он станет вас утешать. А он взял и хлопнул дверью.
— Ну да, — спокойно ответила Катрина. — Наверное, я как-то не так ему рассказала.
— Как-то не так! — воскликнула Элинборг, даже не пытаясь скрыть изумление. — Да разве
