– И что мне делать? Поехать на встречу с ней? Позвонить в полицию? – Я почти всю ночь задавала себе эти вопросы, ворочаясь в постели и пытаясь уснуть.
– Обязательно съезди к ней, – говорит Тэмсин. – Мне любопытно. Я давно уже ломаю голову, пытаясь ее понять. Странная женщина. Она только и делала, что убегала от Лори, а теперь ее хлебом не корми – дай пообщаться с тобой.
Если это, пусть всего лишь на миллиграмм, правда, мне придется сообщить в полицию. А если Венди Уайтхед окажется реальным человеком, но не убивала Марселлу и Натаниэля Хайнсов? Ее могут допросить и даже арестовать, я же оклевещу невинного человека… Нет, на такое я не пойду, пока не выясню больше. Пока не буду уверена, чего именно хочет от меня Рейчел Хайнс.
Почему Лори не перезвонил мне? Я оставляла ему сообщения где только можно, мол, мне срочно требуется его совет. Марселла и Натаниэль. Теперь я знаю их имена. Я не горю желанием обзаводиться собственными детьми, но если б решила их завести, то уж точно не стала бы давать им подобные имена. Такое имя своему ребенку может дать лишь тот, кто привык раздувать щеки от собственной важности.
В голову приходит мысль – вдруг это во мне вновь говорит обратный синдром «Л’Ореаль»? Как бы я назвала своих детей? Неужели Уэйн и Трейси? Потому что я этого недостойна.
Уэйн Джупитер Бенсон Натрасс. О, Боже мой. Фелисити, когда же ты наконец повзрослеешь?
Почему Рейчел Хайнс так долго ждала и только сейчас упомянула про Венди Уайтхед? Почему она села в тюрьму, но не сказала правды?
– Расскажи мне о ней, – прошу я Тэмсин. – Все, что ты знаешь.
– О Рей? Когда дело коснулось выбора мужа, она вытянула короткую соломинку, это уже точно. Ты читала распечатки бесед Лори с Ангусом Хайнсом?
– Пока нет.
– Они где-то в этой куче. – Тэмсин кивает на груду бумаг. – Покопайся в ней, их стоит почитать. Невозможно поверить, что Ангус способен такое сказать, пока не прочтешь газетные вырезки, в которых он говорил то же самое. – Тэмсин качает головой. – С тобой когда-нибудь было, что ты слышишь, как кто-то своими устами говорит нечто такое, в чем ему нет нужды лгать, и все равно не можешь поверить?
– Чем он занимается? Кто по профессии?
– Он, типа, редактор в «Лондон он санди». Бросил Рейчел, как только ее обвинили в убийстве. Пол Ярдли и Гленн Джаггард были совсем другими. Они не бросили своих жен и всячески их поддерживали. Думаю, именно поэтому эта Хайнс такая странная. Если задуматься, она пережила серьезную психологическую травму. Хелен и Сару предала система, а не близкие люди. Мужья ни разу не усомнились в их невиновности. Когда ты прочтешь все эти записи, ты увидишь, как Хелен и Сара постоянно называют своих мужей надеждой и опорой, этакой нерушимой скалой. А вот Ангус Хайнс не то что на скалу – даже на камешек не тянет.
– Как насчет наркотиков? – спрашиваю я.
На лице Тэмсин появляется растерянность.
– Извини. Я должна была их тебе принести?
– Рейчел Хайнс – наркоманка, верно?
Тэмсин закатывает глаза.
– С чего ты взяла?
– Слышала разговор двух женщин в метро. Да и сама она где-то в этом призналась.
Я ищу взглядом нужную мне бумажку, но не могу вспомнить, в каком углу ее обронила и была ли она вообще.
– Ее интервью с Лори, – говорит Тэмсин. – Перечитай, если только отыщешь его в этом хламе, в который ты превратила мою некогда безупречную систему регистрации и хранения документов. Она там просто брызжет сарказмом. Камня на камне не оставила от того, что о ней думают. Она больше не…
Дверь открывается и входит Майя с подносом, на котором две чашки с какой-то горячей жидкостью.
– Предложение мира, – бодро поясняет она. – Зеленый чай. Флисс, у меня к тебе срочный разговор, так что, пожалуйста, поторопись. Тэм, прошу тебя, скажи, что мы с тобой друзья. Мы ведь по-прежнему можем отжигать с тобой в ночных клубах, верно?
Потеряв от удивления дар речи, мы с Тэмсин берем чашки.
– Дорогуша, я по ошибке забрала это на ресепшене.
Майя достает из-за пояса джинсов конверт и протягивает его мне. Одарив нас натужной улыбкой, она взмахивает подносом и уходит.
Кремовый рифленый конверт. Я узнаю почерк – такой же, как на двух предыдущих конвертах.
– Зеленый чай? – неожиданно рявкает Тэмсин. – Тина бывает зеленой. Сопли бывают зеленые. Чай должен быть…
– Расскажи мне о том, что Рей Хайнс никакая не наркоманка, – говорю я, откладывая конверт в сторону. Знаю, что в нем будет карточка с цифрами, но не знаю, что они означают, поэтому могу выбросить их из головы. Это чья-то шутка, и в конечном итоге она до меня дойдет. Не иначе как это дело рук Раффи. Он у нас известный приколист. Его конек – рассказывать нам, как он отпустил какую-нибудь остроту и как потом все над ней смеялись.
– Если она не наркоманка и никогда ею не была, то почему другие так думают? – спрашиваю я, как будто Рейчел Хайнс по-прежнему занимает мои мысли.
Тэмсин встает.
– Мне пора. Тебя позвали для разговора, и если я останусь, то точно кого-нибудь убью.
– Но…
– Лори написал статью под названием «Доктор, который лгал». Она где-то в этих бумагах. В ней ты найдешь все, что тебе нужно знать о Рейчел Хайнс.
– В какой газете ее искать?
– Статья еще не опубликована. Ее берет «Бритиш джорнализм ревью», а «Санди таймс» опубликует сокращенную версию, но оба издания ждут, когда Джудит Даффи проиграет слушания на Генеральном медицинском совете.
– А что будет, если она их выиграет?
Тэмсин смотрит на меня так, будто я ляпнула несусветную глупость.
– Почитай статью – и тогда поймешь, что этого не произойдет. – Она выходит из кабинета, пародийно повторив на пороге жест Майи. – Пока, дорогуша!
Я готова молить ее, чтобы она осталась, но сдерживаюсь. Тэмсин скрывается за дверью; я же безуспешно пытаюсь убедить себя, что должна, не вскрывая, бросить кремовый конверт в мусорницу. Но любопытство берет верх – надо мной и моими страхами.
Не смеши меня. Это просто глупые цифры на карточке. Только идиот может их испугаться.
Я вскрываю конверт и вижу верхнюю часть какого-то фотоснимка. Я вытаскиваю его, и в следующий миг мой желудок скручивается узлом. Это фото карточки с шестнадцатью цифрами, по четыре в каждом ряду. Кто-то поднес карточку к самому объективу, чтобы цифры были лучше видны. Видны также пальцы, держащие ее с обеих сторон. Они могут быть как мужскими, так и женскими. Трудно сказать.
2 1 4 9
7 8 0 3
4 0 9 8
0 6 2 0
Ищу имя или какую-нибудь надпись, но ничего не вижу. Засовываю фото обратно в конверт и кладу в сумочку. Меня так и подмывает выбросить конверт, но если я это сделаю, то как смогу сравнить пальцы, держащие фото, с пальцами Раффи или чьими-то еще?
Только не заводись. Кто бы это ни был, ему именно это и нужно.
Я вздыхаю и уныло смотрю на разбросанные по всему полу бумаги.
Конверт окончательно расстроил меня. У меня нет никакой надежды, что я доделаю фильм Лори. Я это знаю, и все это знают. Все эти интервью и статьи, медицинские отчеты, юридический жаргон… Все это выше моих сил. У меня уйдут месяцы, если не годы, чтобы во всем разобраться. При одной только мысли, что теперь все это взвалено на меня, мне делается дурно. Черт, я должна уйти отсюда, куда-нибудь подальше от этой горы бумаг…
Я закрываю за собой дверь и шагаю к кабинету Майи, наполовину надеясь, что она уволит меня.
– Ты – темная лошадка. – Сложив на груди руки, Майя оглядывает меня с головы до ног, как будто ищет дальнейшие свидетельства моей принадлежности к лошадиному племени.
– Вообще-то, нет, – отвечаю я и делаю глубокий вдох. – Майя, я не уверена, что я лучшая кандидатура на…
– Пару минут назад мне позвонила Рейчел Хайнс. Надеюсь, ты уже в курсе.
От ее стола поднимаются струйки дыма. Теория Тэмсин о курении и нижнем ящике стола, похоже, верна.
