раковины, а вокруг не сосчитать пустых мятых жестянок.
Дут схватил за руку одного из парней, прислонившегося к стене. Пол у его ног был усеян затоптанными окурками.
– Вы как, язви вас, сюда попали?
Ответа, впрочем, можно было и не ждать. Окно возле задней двери было высажено, а на линолеуме россыпью блестели осколки.
– Вот черт…
Слышно было, как пара придурков пьяненько захихикала.
Кто-то сунул Дуту в руку початую банку пива.
– Да ладно тебе, остынь.
– Херня это все, не бери в голову. Твоего старика все равно нет в городе, – присоединился еще один голос.
У холодильника трахалась парочка. Она стояла к нему спиной, в спущенных джинсах проглядывала резинка трусиков. Руки парня блуждали под ее топиком.
Дуту оставалось только приложиться к банке и откочевать на другую сторону дома. Там в открытой двери туалета кто-то горбился в обнимку с унитазом, рыча что тот «харлей». Спина парня выгибалась дугой, будто он пытался вытошнить все свое нутро. Судя по надрыву с пристанываньем, он уже выблевал все что мог. Припав к стене коридора, Дут влил в себя остатки пива. Пульсация рока шибала сквозь гипсокартон прямо в затылок. Говнюков поналезло чертовски много, всех не выставишь. А копов звать нельзя ни в коем случае: загребут вместе со всеми, а отец, если ему придется засветиться в участке… Ох, лучше об этом даже не думать. Да и произойдет это только через несколько дней, когда он возвратится из своего рейса. Все эти придурки будут уже свободно разгуливать по улицам, а он, Дут, все еще будет мориться в исправительном центре (цугундер ему еще не положен по возрасту).
Придется как-то перемаяться. Утром можно будет оценить ущерб. А пока… Он смял в руке пустую жестянку, бросил ее и пошел на кухню поглядеть, удастся ли подрезать еще одну.
* * *
Солнце заливало зеленые лужайки и людей, стоящих, занятых беседой или просто гуляющих в томительной летней дымке.
Майк ощутил, как молодая женщина мягким прикосновением взяла его за руку.
– Не зайти ли нам внутрь? Здесь так жарко.
Она одарила его улыбкой. А когда укладывала бадминтонную ракетку на шезлонг, пушистые пряди ее волос соблазнительно рассыпались по шее. Глаза чем-то напоминали Линди, только без химического макияжа. А улыбка более милая, робкая и немного скрытная. По-прежнему улыбаясь, она склонила голову набок, и к легкому пожатию своей руки присоединила вторую. Он чувствовал каждый ее пальчик и жесткое кружево на рукавах, скользнувших ему по коже. Прикосновение наэлектризовало проволочку, ведущую ему прямо в пах.
Медсестра в синем чепце прокатила мимо инвалидную коляску, в которой обмахивалась бумажным веером седовласая дама. Легонько потянув Майка за рукав, девушка направила его по извилистой дорожке, ведущей к зданию клиники, в окнах которой ослепительно отражались лучи солнца.
Он остановился на первой ступеньке и через простор лужайки оглядел предзакатное, сияющее небо. За ширмой солнечного света, словно фон, прорисованный на тонком шелке, сквозила ночь с льдистыми точками звезд, сверкающих во мраке.
– Пойдем, – тихо позвала девушка в старинном платье со шнуровкой до шеи. Она уже преодолела первую пару ступенек, ведущих на веранду здания, и с игривой улыбкой потянула его за руку.
– Теперь никаких глупостей.
– Все в порядке, – пробормотал он, встретив ее глаза. – У нас полно времени. Ведь это просто сон.
Позади себя он почувствовал, как фланирующие фигуры на лужайке встрепенулись и сдвинулись с мест, будто легкий ветерок всколыхнул разрисованный занавес.
Он перевел взгляд на холмы. Животных с красными взыскующими глазами там больше не было; они вернулись в другой мир, где все еще царила ночь. Но силуэт, различимый на гребне ближайшего холма… Он по-прежнему был там и стоял на том же самом месте, при дневном освещении. В белом халате врача, со скрещенными на груди руками. С такого расстояния можно было различить его лицо. То самое, что уже снилось Майку раньше, с обтягивающей череп кожей; врач, подносивший скальпель под светильником смотровой.
Яркое солнце отблескивало от очков в тонкой железной оправе. Майк чувствовал на себе его пристальный взгляд; он, казалось, проникал вглубь черепа, взыскательно осматривая все, что там внутри.
Раньше он этого не видел, но теперь узрел: черное существо вроде собаки, с ощеренной зубастой пастью. Но крупнее, худее и крепче любой собаки. Оно сидело рядом с доктором, и взгляд красных кружков‐глаз был направлен по той же линии.
– Однако ты ошибаешься. – Девушка затянула его на ступеньку рядом с собой. – Никогда не теряй времени попусту. Тебе бы это уже следовало усвоить.
Крыша веранды своим углом перекрыла вид и на холмы, и на фигуру.
Майк повернулся к девушке.
– Но ведь я сплю? Я знаю, что это так.
Она с таинственной улыбкой покачала головой. А затем приподнялась на цыпочки и поцеловала его в лоб.
– Нет, – шепнула она, прижимаясь щекой к его щеке. – Наоборот. Ты наконец-то пробудился.
Следом за ней Майк покорно пошел через вестибюль. В любую секунду он готов был вновь увидеть себя скорченным под одеялами на полу, но под ногами были прочные деревянные доски, вощеные и отполированные до блеска, а также ковры с индейскими орнаментами, молниями и изображениями духов. За отделанной мрамором стойкой стоял клерк, который обернулся было на Майка с девушкой, но деликатно потупился и вернулся к сортировке писем для гостей.
– Сюда, – тихо позвала она, обнажая в улыбке белые, безупречные зубы. – Там нас не найдут.
Наверху был уже знакомый коридор с пронумерованными дверями. Они прошли к двери без номера, с надписью «Смотровой кабинет». Под прикосновением к матовому стеклу в пупырышках дверь распахнулась, словно невесомая.
Запах антисептиков и стерильных бинтов причудливо смешивался с цветочным ароматом девушки. Свет бликовал на хромированных стеклянных поверхностях, выложенных на подносе инструментах и боках склянок в шкафу, выстроенных в созвездия ночного неба в том, ином мире.
Заняв место на просторном смотровом столе, она властным движением уложила Майка подле себя.
– Ни о чем не волнуйся.
Запустив пальцы во влажные волосы у него на затылке, она притянула его ближе.
– Ну вот…
Она приотпустила его, пальцами неторопливо пошевелив возле своего горла. Шнуровка разошлась, и показались ее груди, белые как кружева, приподнявшись холмиками по мере того, как она выгнула спину и сквозь кончики зубов втянула воздух.
Он нежно обхватил те холмики ладонями, впитывая знакомую упоительную тяжесть и птичьи-трепетное теплое подрагивание, согревающее кожу.
– Нас не найдут… – слабо промолвила она с закрытыми глазами.
– Кто? – он приблизил свой рот к ее уху, вдыхая тонкий цветочный аромат. – Кто не найдет?
Отчего-то знать это казалось крайне
