смогут остановить то, что уже идет по этим тропам?
Когда экономка ушла, Луна не могла успокоить воображение. Бран был так же встревожен, как и она. Скрипы и стоны старого дома звучали особенно громко в ту ночь, когда она откинулась на спинку своей огромной кровати, благодарная хотя бы за то, что тревожные символы с каркаса балдахина были убраны.
Внезапно холодный поток воздуха окутал спальню. Луна резко села в постели, прижимая покрывало к груди. Ее нервный взгляд метался, пока, обернувшись к окну слева, она не увидела бледную фигуру. Бран заволновался. Со своего насеста на спинке кресла он захлопал крыльями.
– Будь ты проклят! Проклятье тебе! – проскрипел он.
Сердце Луны застыло.
Лицо.
Она резко выпрямилась, но образ уже исчез. До чего же она была глупа, раз испугалась отражения свечи в стекле. И все же она отчетливо ощущала: Бран тоже это видел…
– Магия реальна, только если ты веришь, – пробормотала она.
Маркус, без сомнения, был бы разочарован, увидев, как ее разум поддается на такие смехотворные трюки. Если бы только миссис Веббер не вбила ей в голову эти суеверия…
Она снова укрылась одеялом, но тут почувствовала горький запах дыма. Странно. На кухне в этот час никто не готовил. Бран взметнулся, хлопая крыльями, летал по комнате, будто обезумев.
– Привет! Привет! – закричал он, нацелившись взглядом на изножье кровати.
Луна села – и замерла: бледно-серая струйка дыма поднималась снизу. Горело ее покрывало. Она заковыляла к умывальнику, схватила кувшин и быстро залила пламя. Но как это началось? Она не ставила свечу так близко к кровати. Ее взгляд рыскал по теням – ничего.
Ее защитник подлетел к кровати и устроился у ее ног.
– Все хорошо. Все хорошо, – повторял Бран.
Луна слушала и гадала: неужели это слова Маркуса? Повторение когда-то сказанных им слов, обращенных к его расстроенной жене? Но Луна вовсе не чувствовала, что все хорошо. Кто-то – или что-то – пыталось поджечь ее постель. Пророческие слова снова эхом зазвучали в голове: она должна умереть.
Наконец девушка уснула, и ей приснился шабаш ведьм, танцующих в лесу, с Луной во главе. В яростном, безумном хороводе они перерезали глотки невинным детям и сбрасывали их безжизненные тела в заброшенный колодец.
Когда календарь перевернулся на май, Белтейн возвестил о приходе лета, и палитра весны – ярко-желтая, синяя и фиолетовая – уступила место мягким розовым и насыщенно-красным тонам нового сезона. Вишневое дерево у стены дома было настоящим каскадом цвета арбуза и розового кварца; это зрелище вдохновило Луну, и она попросила мистера Веббера выкопать несколько цветочных клумб в ожидании рассады, которую он вырастит к возвращению Маркуса. Мужчина, как всегда, ворчал, что ему снова добавили работы, но все же подчинился. Луна мечтала быть более полезной, но, несмотря на поразительно быстрое выздоровление благодаря мази мистера Финдли, круг ее занятий все еще был ограничен.
Первая неделя мая выдалась исключительно теплой, и Луна наконец смогла снова проводить больше времени на свежем воздухе. Это нравилось и Брану: он скользил в небе над ее головой, кувыркался, описывая дуги, а черные перья его крыльев четко выделялись на фоне безоблачного неба. Ни одной другой птицы – только он.
Воздух был восхитительным, свежим и чистым, в отличие от сырого, пропитанного дымом, несмотря на все усилия миссис Веббер, воздуха внутри дома. Однажды Луна заметила розовый куст у ворот – тот, что посадил Маркус, – и медленно, но уверенно направилась по луговой тропинке, чтобы убедиться, что за ним ухаживают. Она знала: если куст окажется запущенным, Маркус будет расстроен. Но когда она приблизилась, ветви куста оказались усеяны зелеными бутонами, а кремово-белые щели, где таились лепестки, намекали на скорое цветение.
Луна посмотрела на то место на берегу, где она столкнулась с Маркусом в апреле. Учитывая все, что произошло с тех пор, само ее пребывание здесь казалось чудом. Надо же, она – хозяйка целого поместья, накормлена, согрета, спит в мягкой постели. И все из-за одного мгновения, когда они оба были слишком заняты, чтобы увидеть друг друга. Она перевела взгляд на реку: берега – сочно-зеленые, вода зеркально отражала небесную голубизну. И тут она услышала грубые голоса: кто-то шел сюда по тропе. С костылями она не могла уйти достаточно быстро, чтобы исчезнуть из виду, так что небольшая группа мужчин вскоре приблизилась, явно направляясь к парому. Миссис Веббер говорила о ярмарке найма в Мэнбери, и Луна предположила, что это сельские рабочие, идущие в город на заработки.
Разговор затих, когда они заметили ее у ворот. Но она все же уловила обрывки их слов.
– …Это она. Не смотрите ей в глаза.
– Уверен?
– Да, Нед видел, как она голышом носилась в тех лесах, что выше по склону.
– Я в лицо не глядел, если честно! – И вслед за этим раздался грубый, хриплый смех.
– А кто это еще может быть, дурачок? Да и Джедидайя сказал, она теперь выходит днем и вроде поутихла.
– Черт, я ее лет сто не видел… по крайней мере, вблизи.
Когда они поравнялись с воротами, Луна обратилась к ним с дерзкой вежливостью:
– Доброе утро, джентльмены. Прекрасный день, не правда ли?
– Грязная ведьма, – прошипел один из старших, избегая ее взгляда и сплюнув на землю.
Пара мужчин все же сняли шапки – возможно, от неловкости, – но Луна стояла с гордо поднятой головой, хотя слезы подступали к глазам от такой несправедливости.
То мимолетное чувство удовлетворения, которое грело ее еще минуту назад, растворилось, и она внезапно почувствовала себя отчаянно одинокой. Даже Брана нигде не было видно – скорее всего, он был на кухне, докучал миссис Веббер и выпрашивал объедки. Луна задумалась: как наивно было верить, что, притворившись кем-то другим, она сможет оставить свои беды позади. Она просто не учла, что стала тем, кого в этом мире, возможно, почти никто не любит.
Луна вспомнила приглашение мистера Финдли зайти в любое время. Помимо миссис Веббер, он был единственным по-настоящему добрым человеком поблизости, и сейчас ей отчаянно не хватало простого человеческого тепла. Сдерживать слезы после слов деревенских мужчин было нелегко, поэтому она подождала, пока паром не увез их в Мэнбери, и лишь тогда, с трудом открыв скрипящие ворота, медленно направилась по извилистой тропе к коттеджу «Жимолость». Экономка говорила, что его дом скрыт за изгибом реки, всего в четверти мили от Рейвенсвуда.
Рыхлый гравий, неровная тропа – Луна рисковала поскользнуться в любую секунду. Еще один перелом стал бы катастрофой, надолго задержав ее отъезд, и Луна старалась регулярно останавливаться на отдых. Однако вдалеке наконец показался очаровательный беленый коттедж под соломенной
