дает сказать ни слова.
– Как я уже говорил, мы намерены опросить всех гостей отеля. Многие уже добровольно изъявили желание с нами пообщаться.
Я пытаюсь встретиться взглядом с Габриэлем. Не смей! Не здесь, не сейчас! Мы не будем разговаривать с копами без адвоката. Может, не будем вообще.
– Что ж, хорошо, – пожимает плечами Габриэль и кладет руку мне на плечо.
Если думает, что успокоил, то ошибается. Не доверяю я больше заложенной в нас в детстве безусловной вере в необходимость уступчивости.
– Я позвоню, когда мы закончим, – говорит Габриэль.
Лишь через несколько лет после смерти Энни я поняла, насколько смелым было его решение трижды посетить участок для разговора с копами без адвоката. Не просто смелым – безрассудным, хотя в то время мы об этом не думали. Габриэлю не следовало так поступать, но тогда ему повезло.
Возможно, из тех трех допросов он вынес неправильный урок. Похоже, в нем появилась опасная, ни на чем не основанная самонадеянность.
Через закрытую дверь слышу голос Габриэля, а может – Харриса. Представляю, как они усаживаются. Один на стул, другой – на край кровати. Помощник шерифа смотрит на Габриэля, пытаясь решить заключенную в его лице загадку, и видит в разноцветных глазах тысячу возможностей.
Глава 16
Три мили до единственного города, что мы знали, Гудзон-Вэлли
Восемнадцать лет назад
Двадцать минут. Ровно столько мы решили первый раз провести во внешнем мире.
– Но как мы выберемся? – спросила я.
Габриэль прикрыл рот брошюрой. Мы с ним снова сидели в импровизированном упаковочном цехе, где он и начал когда-то разговор о побеге с территории.
– Просто выйдем, и все.
Я его не поняла. Говорил Габриэль терпеливо, словно и сам когда-то впадал по этому поводу в затруднение, но давно нашел способ.
– Вокруг коммуны нет забора, – наконец объяснил он. – Ни замков, ни засовов. Просто берешь и выходишь.
Оставалось только выбрать подходящий момент, и мы решили дождаться выходных, когда матери устроят большую стирку. Эмиль обычно сидел в своем кабинете или собирал на совещание трех-четырех самых приближенных женщин. В коммуне наступало затишье – прекрасная возможность, которая появлялась каждую субботу.
Мы встретились на следующий день за общими душевыми. В середине дня туда никто не заходил.
Габриэль молча приподнял бровь. Готова?
Я кивнула. Девочки были заняты хозяйственными хлопотами, и я спокойно извлекла из тайника в матрасе украденные у Эмиля деньги.
– Ну, пошли, – шепнул Габриэль.
Мы двинулись вперед. Вот и весь побег – всего лишь следовало немного пройти спокойным шагом. Не надо было ни бежать, ни красться – главное, выглядеть как ни в чем не бывало и вести себя естественно.
Мы пересекли границу мира Эмиля и ступили на короткий отрезок дороги без тротуара. Просто две полосы асфальта и деревья с кустами по обочинам.
Вскоре мы добрались до развилки.
– Саймон сказал повернуть здесь налево, а потом направо, – подал голос Габриэль.
Так мы и сделали.
Тень Эмиля мерещилась за каждым поворотом. Я боялась поднять глаза – вдруг увижу его фигуру? Представляла, как он на нас посмотрит: как на бессовестных предателей. Каждый порыв ветра в лицо навевал мысли о пытающейся вернуть беглецов крепкой руке Эмиля, каждая травинка, щекочущая ногу, – сомкнувшимися на лодыжке карающими пальцами матери.
Интересно, сколько уже прошло времени?
Я была уверена, что наши внутренние часы точно отмерят двадцать минут. В конце концов, мы ведь всегда жили по строгому расписанию. На каждое задание отводился определенный срок: полчаса на упаковку брошюр, сорок минут на уборку в столовой. Но за пределами коммуны время двигалось иначе.
Я часто задышала. Как же понять, когда пройдет двадцать минут? Вдруг мы будем отсутствовать слишком долго? Черт, вдруг мы заблудимся?
– Эй, – как можно более невозмутимо окликнула я Габриэля. – Сколько мы уже с тобой ходим?
Никакой паники у него мой вопрос не вызвал. Он остановился и вытащил что-то из кармана.
Хм, секундомер?
– Где ты его взял?
– У физкультурника, – пожал плечами Габриэль.
Эмиль держал в коммуне секундомеры для занятий спортом, по ним ориентировался и при учебных тревогах. Однажды, объяснял он, к нам могут нагрянуть люди в униформе, и, если такое случится, у каждого из нас будет особое задание. Матерям надлежало уничтожить документы, отцам – убрать в надежное место припасы. Детям всего лишь вменялось в обязанность держать комнаты в чистоте. Мы должны были производить впечатление здоровых и сытых ребят. Нам следовало занять места под боком у матерей – как будто в коммуне идет нормальная семейная жизнь. Будто мы выросли с родителями, выросли в любви.
Естественно, секундомеры воспитанникам брать с собой не разрешалось. Дорогая техника. Их нужно было сдавать после занятий – аккуратно укладывать в специальную картонную коробочку.
– Ты спер секундомер?
Габриэль игриво цокнул языком и двинулся дальше, ускорив шаг. Мне пришлось бежать за ним трусцой.
– Может, у тебя имелись другие идеи? – насмешливо спросил он.
Что ж, понятно: Габриэль пошел на риск ради нас обоих, а я пыталась его упрекнуть.
– Похоже, пришли, – вдруг заявил он.
Перед нами появилось нечто ранее невиданное: центр маленького городка. Вокруг возвышались здания, для которых в нашем языке не было подходящих слов. Кофейня, минимаркет, библиотека, кондитерская.
Мы остановились на тротуаре – двое детей в серых (когда-то кремовых) застиранных рубашках, с выцветшими браслетами Эмиля на запястьях.
Кофейня оказалась совсем маленькой: выпечка в витрине, черно-белая плитка на полу, столик с двумя стульями. Единственная посетительница, высокая черноволосая женщина с зеленой кожаной сумочкой на плече, взяла с прилавка бумажный стаканчик с кофе. Она открыла дверь, и нам в нос ударил аромат кофейных зерен и чего-то сладкого – такой же висел в коммуне, когда матери занимались выпечкой, – и еще множество других незнакомых, но приятных запахов.
Вокруг жил своей жизнью внешний мир.
Нам хотелось его исследовать, но мы понятия не имели, с чего начать. Все тут было внове – и деревья, и улицы, и листва, и газоны. Никто здесь не знал об Эмиле – а может, обитатели города просто не желали иметь с ним ничего общего.
Так или иначе, для нас эти люди были инопланетянами.
– Что теперь будем делать? – растерянно спросила я.
Габриэль снова достал секундомер.
– Теперь будем возвращаться, – хмыкнул он.
Другой мир был прямо перед нами – и в то же время страшно далеко. Вспышкой мелькнули новые возможности, зеленая листва и иное небо – синее, необъятное. Несколько глотков чужого воздуха, от которого кружится голова, несколько минут плечом к плечу на тротуаре перед кофейней… Минуты блаженного забытья и
