Что ж, вполне возможно. Кто угодно из моих коллег мог узнать номера машины. И мне уже доводилось прежде не раз оказываться объектом подобных глупых шуточек.
– Давай же. – Кит потянулся и включил свет в салоне. – Может, там билеты на выставку «Экспо».
Я потянула за ярлычок и засунула руку внутрь. Пальцы сомкнулись вокруг небольшого стеклянного контейнера.
Когда я вытащила его наружу и поднесла поближе к свету, желудок отреагировал мгновенно. Ритмичные сокращения в горле сообщили, что сейчас меня стошнит прямо в машине. Я стала лихорадочно нащупывать ручку дверцы, и словно сквозь туман до меня донеслось восклицание Кита:
– Ни фига себе, тетя Темпе! Кому это ты так насолила?
На дне сосуда покоилось глазное яблоко, зрачок обращен кверху, в мутной жидкости плавают волокна плоти. Орган поблек и частично разложился, с одной стороны виднелась неровная линия разреза. Хотя контейнер был тщательно закрыт, от него исходил знакомый запах. Снизу торчал кусок сложенной бумаги.
Кит нагнулся и вытащил записку.
– «On te surveille». – Его французский с примесью техасского акцента звучал довольно странно. – Что означают эти слова, тетя Темпе?
– «Мы следим за тобой».
Трясущимися руками я засунула контейнер и записку обратно в пакет и положила его на пол заднего сиденья. Вонь формальдегида казалась невыносимой. Я понимала, что запах большей частью находится в моем мозгу, но тошнить от этого меньше не стало. Стараясь из последних сил снова взять под контроль рвотный рефлекс, я вытерла о брюки вспотевшие ладони и тронула машину с места.
– Думаешь, это шутка? – спросил Кит, когда мы свернули на бульвар Иль-де-Сер.
– Не знаю. – В моем голосе слышались истеричные нотки.
Почувствовав мое настроение, он больше не задавал вопросов.
Приехав домой, я поместила контейнер в несколько пакетов и герметично закрыла в пластиковую емкость для хранения продуктов. Затем я освободила в холодильнике полку для овощей и засунула емкость туда.
Кит молча наблюдал, слегка ошарашенный.
– В понедельник отвезу в лабораторию, – объяснила я.
– Глаз что, настоящий?
– Да.
– Думаешь, это шутка? – повторил он прежний вопрос.
– Возможно. – Я так не думала, но не собиралась понапрасну тревожить его.
– У меня такое чувство, что не стоит спрашивать, но все же, если кто-то пошутил, зачем брать это в лабораторию?
– Может, тогда веселые шутники немного испугаются, – ответила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. Потом обняла его. – Что ж, теперь спать. Завтра придумаем, как нам развлечься.
– Клево. Не возражаешь, если я немного послушаю музыку?
– Чувствуй себя как дома.
Как только Кит закрыл дверь в свою комнату, я проверила дверные замки и оконные задвижки и удостоверилась, что система безопасности включена. С трудом подавила желание посмотреть, не притаился ли кто-нибудь в шкафу или под кроватью.
Кит решил послушать «Блэк саббат». И крутил диск до пятнадцати минут третьего.
Долгое время я не смыкала глаз и просто лежала в кровати. Вслушиваясь в буханье тяжелого рока, гадала, разумно ли считать это музыкой. Размышляла над тем, сколько уже на данный момент скопилось на автоответчике телефонных сообщений от возмущенных соседей. Но больше всего раздумывала о том, кто так сильно разозлился на меня, чтобы послать подобное сообщение, придав ему весомость человеческим глазом.
И хотя я минут двадцать ожесточенно смывала под душем мерзкий запах формальдегида, он по-прежнему не оставлял меня. Наконец я заснула, все еще борясь с тошнотой и не в силах избавиться от мурашек, бегающих по коже.
* * *
На следующий день я проснулась довольно поздно. Едва лишь открыв глаза, совершенно разбитая оттого, что просыпалась несколько раз за ночь, я тотчас же вернулась мыслями к предмету, лежавшему в холодильнике. Кто? Почему? Связано ли это с работой? Или в окрестностях завелся очередной психопат? Кому понадобилось следить за мной?
Я задвинула все вопросы в самый отдаленный уголок души, решив, что ответами займусь в понедельник. А до начала рабочей недели не стану терять бдительность.
Я проверила, на месте ли мой баллончик со слезоточивым газом фирмы «Мейс», удостоверилась, что телефонная связь и соединение системы безопасности настроены на службу экстренной помощи «911».
Ярко светило солнце. Наружный термометр показывал пять градусов по Цельсию. Сорок по Фаренгейту в 10 часов утра. Намечалась канадская теплынь.
Уже знакомая с суточным ритмом подростков, я не планировала лицезреть Кита раньше обеда. Так что я оделась и пешком отправилась в спортзал. На дорогу ушло сил больше, чем обычно, в тисках напряжения я обегала глазами окрестности в поисках подозрительных личностей.
Позанимавшись, я прикупила в магазине рогаликов и сливочного сыра, а также немного засахаренных фруктов, которые хорошо подойдут к сыру. Повинуясь внезапному порыву, сделала еще одну покупку в цветочном павильоне. Верди совсем обо мне забыл после приезда Кита, так что я собиралась вернуть себе его расположение, соблазнив травкой под чудным названием «котовик кошачий».
Но ни рогалики, ни кошачья мята не произвели должного эффекта. Мой племянник объявился в пятнадцать минут второго, кот вяло тащился за ним.
– Не произноси ни одной фразы, которая включала бы в себя выражения «ранняя пташка» или «спозаранку», – заявил Кит.
– Рогалик?
– Сойдет.
– Сливочный сыр, копченый лосось, лимон, лук, маринованные каперсы?
– Убрать каперсы. Остальное можно.
Верди пожирал глазами мяту, но ничего не сказал.
Пока Кит ел, я поделилась с ним планами на сегодня.
– На улице просто замечательно! Предлагаю пойти куда-нибудь.
– Принимается.
– Можем посетить Ботанический сад или вскарабкаться на гору. А хочешь, я раздобуду велосипеды и мы нагрянем в Старый порт или прокатимся вдоль канала Лашин?
– Там разрешают коньки?
– Коньки?
– Ролики. Можно где-нибудь взять напрокат парочку и прокатиться по велосипедной дорожке?
– Думаю, никаких проблем не будет. – О мальчишки!
– Голову даю на отсечение, что у тебя здорово получится. Гарри неплохо справляется.
– Гм, ты так думаешь? Кстати, почему ты называешь свою маму просто Гарри?
Меня уже давно интересовал этот вопрос. С того самого дня, как Кит впервые заговорил, он всегда обращался к матери по имени.
– Я не знаю. Она не сильно похожа на героиню «Маленького домика в прерии».
– Но ты начал так ее называть, когда тебе не исполнилось и двух лет.
– Тогда она была не такой уж и домоседкой. Но не меняй тему. Ты согласна на катание на роликах?
– Ты еще спрашиваешь!
– Ты рисковый парень, тетя Темпе. Давай я слетаю в душ, и пойдем.
* * *
День прошел почти идеально. Поначалу ноги у меня, конечно, разъезжались в разные стороны, но я быстро уловила ритм и вскоре уже неслась вперед так, словно родилась в коньках. Вспомнилось детство, когда я лихо раскатывала по тротуарам родного города. Несколько раз я была на грани того, чтобы сбить с ног прохожего, и чуть не выехала на проезжую часть прямо под колеса машин. Солнце заставило многих спортсменов-любителей покинуть свои дома. И теперь на дорожке обгоняли друг друга велосипедисты, скейтбордисты и такие же, как и мы, почитатели роликов. Хотя на поворотах мне еще приходилось туговато, я научилась достаточно хорошо маневрировать, чтобы избежать столкновений. Единственное, что у меня не получалось, так это резкая остановка. Когда я была ребенком, тормоз для роликов еще не придумали.
К полудню я скользила так же гладко, как «Черная магия 1» на Кубке Америки, международных соревнованиях яхтсменов. Или, как выразился Кит, не хуже дерьма по прямой кишке утки. Однако я настояла на том, чтобы нацепить на себя столько защитной экипировки, что с лихвой хватило бы для защиты ворот в НХЛ.
Когда перевалило уже за пять вечера, мы вернули ролики и экипировку и направились в «Сингапурскую кухню» поужинать. Потом взяли в прокате «Розовую пантеру» и «Выстрел в темноте» и хохотали до слез, когда инспектор Клузо демонстрировал, каким образом один человек может оказаться одновременно частью проблемы и частью ее решения. Фильмы выбрал Кит. Он сказал, что погружение во франкоговорящую среду даст ему возможность побыстрее освоиться в Монреале.
О том пресловутом глазе я не вспоминала весь день, пока не легла в кровать, вконец разбитая, с ноющим телом, поглотив неимоверное количество попкорна. Я переворачивалась и меняла положение тела, пытаясь не думать о предмете в моем холодильнике и о том злодее, который подложил его в машину.
* * *
В понедельник по-прежнему было тепло, но над городом собирались темные облака. Они низко нависали, прижимая завесу тумана к самой земле и вынуждая водителей включить фары.
Прибыв на работу, я отнесла контейнер в биологический отдел и сделала запрос. Я не вдавалась в объяснения об источнике образца, а они не спрашивали. Мы предоставили экземпляру незарегистрированный номер. Лаборант сказала, что позвонит мне, когда будут результаты.
