и его симпатий. Ксюша – моя лучшая подруга. Она достойна счастья.
А концерт продолжается. Эх, Галины нет с нами! Такой бы кайф словила! Никита поет популярные песни, и свои собственные. Оказывается, он умеет бесподобно исполнять романсы. А когда он после проигрыша в стиле «латина» запел слова из цыганского романса, я опешила.
Так взгляни ж на меня хоть один только раз,
Ярче майского дня чудный блеск твоих глаз.
А Ксюша стала смеяться и прихлопывать в ладоши. «Что тут смешного? Плагиат просто. А мотивчик кажется знакомым». Зажигательный ритм, ноги у меня сами стали отбивать чечетку, я вслушивалась в слова, но ничего не понимала.
Милая, ты услышь меня! Эй, детка!
Потанцуем с тобой в этот радостный час.
Я прошепчу тебе на ушко:
Здесь еще один проигрыш в стиле самбы или румбы, точно не знаю. И вдруг очень медленно, по слогам:
«Я не-ста-ну…»
Да это же – «Де-спа-зи-то»! «Деспазито» – хит Интернета, но в очень вольном переводе. Вот почему Ксюша так веселится.
«Я не-ста-ну
Спешить, завлекает ритм, и влеченье
Подхватит тебя и меня. Эй, детка!
Всё ближе, теснее, всё ближе, но плыть против теченья
Я не-ста-ну».
Ну и ну! Никита – молодец, я смотрела перевод песни, в оригинале довольно грубо и откровенно говорится о сексе, а у него получилось и страстно, и не вульгарно.
Мне стало легко и спокойно на душе. Как хорошо, что я не одна, у меня есть такие замечательные друзья. Я была уверена, что мои страхи – это плод моего воображения. И все будет хорошо.
Утром Никита крепко спит в доме. Мы с подругой вышли на улицу поговорить. Не хочется будить Никиту, да и не к чему посвящать его в мои проблемы. А они меня сильно беспокоят. Меня реально, кто-то хочет убить! Моя мачеха?
Ксюша покусывает травинку.
– Мачеха твоя с детьми свалили отдыхать за границу. Денис узнал. – Ксюша поворачивается ко мне. Взгляд у неё сосредоточенный и серьезный. – Отец сидит безвылазно в своем городе, весь в делах. Там какие-то небольшие проблемы с бизнесом. Ничего особенного, при его капиталах. Кстати, ты знаешь, насколько богат твой отец?
– Понятия не имею. Но дом у него большой, и ремонт дорогой он мне оплатил.
– Хорошо, что не знаешь, меньше знаешь, крепче спишь. Но завещание отец на тебя написал. И сразу же появился мотив устранить тебя у твоих новых родственников. Хотя что-то они слишком быстро ринулись в бой за наследство. На их месте я бы очень и очень тщательно продумала все детали. Подумают же в первую очередь на них, если с тобой что-то случится. Не похоже, что это они.
– Тогда это – мой отец.
– А причина? Зачем ему было объявляться. Ты ничего не знала о нём. Жил бы себе и жил спокойно дальше. И шли бы вы каждый своей дорогой.
– А бумага, которую он ищет? Я же тебе рассказывала. Мне до сих пор непонятно, что строители искали у меня. Это что-то маленькое, что могло быть спрятано в книгу. Листок бумаги? Конверт?
– Почему ты уверена, что именно отец этот листок ищет?
– Но тот мужик, строитель, сказал «шеф». А ремонт отец предложил сделать, причем сразу предложил, в первый вечер, когда мы ужинали у него дома. Я его не просила. Ремонт – это повод попасть в мою квартиру.
Ксюша задумывается.
– Может быть, это какой-то компромат на твоего отца? У него же «рыльце в пушку». Твоя бабушка его этим держала на расстоянии от тебя. А сейчас он хочет найти бумаги. Поэтому и тебя нашел, и ремонт затеял.
– А если было завещание мамы? Допустим, она написала завещание на меня. И по этому завещанию, моему отцу ничего не достается.
– Даша, это твои фантазии. Молодые не думают о смерти. Какое богатство было у твоей мамы? Фамильные драгоценности? Старинные иконы?
– А этот дом! Его оставили мне.
– Это – маленькая песчинка для огромных капиталов твоего отца. Но ты права, надо копать в прошлом. Странно погибла твоя мать, кого-то бы найти, чтобы расспросить.
– Я разговаривала со своей соседкой, но она мне ничего не рассказала. Хотя она была знакома с моими родителями и отцом Никиты.
Ксюша вскочила с крыльца.
– Она не знает, других найдем. Собирайся, пойдем за информацией.
– Куда пойдем?
– На другой конец деревни, я вчера со старушкой одной занятной ехала в автобусе. Та точно, не откажется поговорить.
Я улыбаюсь, вспоминая в каком виде, подруга вчера ехала в том автобусе.
– Она тебя не узнает? – в шутку спрашиваю я Ксюшу.
– Меня-то нет, а ты надень очки солнцезащитные от греха подальше.
Деревня Журавлево тянулась длинной извилистой улицей вдоль небольшой речушки. Речка петляла, то скрываясь в кустах смородины и ивняка, то выбегая к дороге. Мой дом стоял почти на краю деревни. За ним был дом Галины, и еще одна нежилая усадьба. А дальше начиналось непаханое поле, заросшее травой.
Мы шли с Ксюшей по заросшей травой дороге, от которой осталась едва заметная тропинка. Середина улицы и вовсе выглядела уныло: покосившиеся черные домишки с обвалившимися крышами, поваленные сгнившие заборы и трава, трава. Но ближе к противоположному концу деревенский пейзаж оживился. Несколько довольно крепких домиков завершали длинную деревенскую улицу.
Мы подошли к первому домику. Дом выглядел опрятно. На крыше белела спутниковая тарелка, за забором из нового штакетника просматривался ухоженный огород. Ксюша открыла калитку.
– Есть кто-нибудь? – Громко крикнула Ксюша.
– Чего кричишь, не глухая!
Откуда-то из кустов вынырнула вчерашняя старушка и с любопытством уставилась на нас.
Испачканные землей ноги в галошах на босу ногу, белый платок на голове и старенький застиранный сарафан – облик ярой пенсионерки-дачницы. Пучок зеленой травы в загорелых руках, которым она резво махала перед нашим носом, – демонстрировал нам, что у старушки на огороде есть более важные дела, чем прием гостей.
–Здравствуйте! – Приветливо отозвалась Ксюша. – А мы к вам.
– От депутата что ли?
– От какого депутата?
– Максимова Петра Сергеевича. Хороший человек, помог нам, деревенским, свет провел.
Ксюша выпрямилась, набрала побольше воздуху в грудь, и её понесло.
– Мы – журналисты. Собираем материал о вымирающих деревнях. Боремся за возрождение старых деревень. Вы не хотите, чтобы вашу деревню снесли?
– Не хотим, – отозвалась старушка.– Но и коттеджи нам не нужны.
Старушка бросила на землю пучок травы, вытерла руки о старенькое платье.
– Никаких коттеджей, – продолжала Ксюша свою пламенную речь. – Мы хотим вернуть жителей, помочь отстроить дома. Мы хотим, чтобы в селах появились магазины, больницы.
Я дернула Ксюху за руку.
