до предела, чтобы измученный отец был готов на все.
Но на этот раз то ли похитители были не очень опытны, то ли они торопились, но звонок раздался через час. Дюваль снял трубку и нажал клавишу записывающего устройства.
— Дюваль? — услышал он молодой, как ему показалось, глухой голос. Человек говорил, наверное, через платок.
— Слушаю вас, — спокойно сказал Дюваль.
— Твоя девка у нас, и учти…
— Сколько? — перебил Дюваль.
Последовало молчание, видимо, звонивший не ожидал такой деловитости.
— Полмиллиона, — произнес он наконец, но, спохватившись, поправился, — миллион, слышишь, миллион! А то…
— Дайте мне ее к телефону, — снова перебил Дюваль.
В трубке послышалась какая-то возня, глухие голоса, а потом раздался ясный голос Ирены:
— Папа, прошу тебя, папа, дай им все, что они хотят! Я боюсь их, все дай им! — Она захлебнулась слезами.
— Поговорил? — услышал он тот же глухой голос. — Вечером позвоним и скажем, как передать деньги. Только мелкие купюры. И не вздумай звонить в полицию, а то простишься с дочерью.
— Я заплачу, — резко сказал Дюваль, — но если тронете ее, на краю земли найду…
Неизвестный уже положил трубку.
Дюваль начал действовать быстро и решительно, как делал все в жизни.
Вызвав бывшую няньку дочери, доживавшую в доме свой век (он считал, что старуха не вызовет подозрений), он велел ей отправиться за покупками, а по дороге позвонить из автомата директору «Ока» с просьбой прислать незаметно толкового человека, которому он изложит свое дело.
Через час очередного продавца пылесосов, которые осаждали особняки многих богачей, провели через черный ход куда-то на кухню и лишь оттуда в кабинет Дюваля.
«Продавец пылесосов» — агент «Ока», специалист по похищениям людей («А что еще могло случиться у этого миллиардера?» — сразу догадался директор агентства.) — внимательно выслушал Дюваля, передал ему радиопереговорное устройство для прямой связи с агентством на тот случай, если похитители прослушивают телефоны замка, и удалился через тот же черный ход.
Дело было поручено отделу Шмидта.
Шмидт вызвал Кара и Лоридана и еще группу сотрудников. Они сидели в кабинете шефа и ждали сообщений от Дюваля. Переговорное устройство стояло на письменном столе, и все взоры были устремлены на него.
В комнате царило молчание.
Наконец молчание нарушил четко прозвучавший голос Дюваля:
— Они звонили, сказали, что перезвонят завтра.
Об этом звонке Шмидт и его люди уже знали. Не успел «продавец пылесосов» вернуться в агентство и сообщить суть дела, как сотрудники технического отдела поспешили взять телефоны замка на прослушивание. Дювалю об этом не сообщили: мало ли что бывает…
— Начинается трепка нервов, — продолжал Дюваль. — Они будут названивать и переносить главный разговор.
Действительно — обычная практика похитителей.
Однако и на этот раз традиция была нарушена. Новый звонок раздался в тот же вечер.
— Деньги приготовил? — спросил глухой голос.
— К утру будут готовы, — ответил Дюваль.
— Смотри! И чтоб в мелких купюрах. Не вздумай звонить в полицию, а то…
— Я хочу услышать голос моей дочери, — перебил Дюваль. — И перестаньте мне грозить. Сказал — заплачу, значит, заплачу. Но я хочу быть уверенным, что с ней все в порядке.
— Ладно, — проворчал голос, — перезвоним.
Действительно, через час раздался новый звонок, и Ирена тихо прошептала:
— Не волнуйся, отец. Со мной пока ничего не случилось. Но заплати им все. Скорей заплати, папа. — Она всхлипнула: — И главное, не звони в полицию.
Послышалась какая-то возня, неясные голоса, а потом снова заговорил неизвестный:
— Слышал? С твоей девкой все в порядке. Так и будет, если не начнешь валять дурака. Завтра жди инструкций.
Дюваль стал ждать. Сотрудники агентства тоже. За домом установили наблюдение, хотя вряд ли в том была необходимость. Но наблюдение требовало усилий многих сотрудников, а значит, счет, который «Око» предъявит Дювалю, вырастет на несколько тысяч.
Тем временем технический отдел анализировал и изучал запись перехваченных телефонных разговоров. Анализ дал совершенно неожиданный результат.
Все эти дни, пока преступники названивали Дювалю, давали инструкции, как передать деньги, перезванивали и давали новые инструкции, потом исчезали и неожиданно вновь обнаруживались — обычная тактика похитителей, — все эти дни в техническом отделе шла кропотливая работа. С самого начала главный эксперт по анализу и расшифровке телефонных разговоров посоветовал Дювалю каждый раз требовать, чтобы с ним говорила дочь. Якобы чтобы удостовериться, что она жива и здорова. Дюваль не знал, что эксперт преследовал совсем иную цель.
И на пятый день своей цели добился.
Сотрудники агентства во главе со Шмидтом те дни не ночевали дома, они спали в специально отведенном для этого помещении, в любую минуту готовые к действию. К операции были подключены лучшие «гориллы» агентства, то есть сотрудники, обладавшие, как Кар и Лоридан, специальными навыками для схваток с преступниками. Здоровые детины, как правило бывшие солдаты особых частей и полицейские, прекрасно стрелявшие, владевшие всеми приемами рукопашного боя, решительные, энергичные, лишенные каких-либо предрассудков в обращении с людьми. Убить, изувечить, зверски избить, если того требовала операция, для них труда не представляло. Ведь они боролись с врагами, а преступники — враги общества. Так о чем беспокоиться?
Каждое утро после очередных бесплодных суток Шмидт собирал их в своем кабинете и инструктировал.
— Ну что, мальчики, — гудел его бас, — отдохнули? Выспались? Побездельничали? А между прочим, жалованье вам идет. За что только?
Начиналась пустая болтовня, потому что говорить было не о чем. Преступники так и не сообщили еще, когда и где Дюваль должен передать деньги.
Но в этот день Шмидт начал беседу с молчания. Он долго молчал под удивленными взорами своих подчиненных.
— Вот такое дело, мальчики, — изрек он наконец и посмотрел на часы.
«Мальчики» недоуменно переглянулись.
И тут в комнату вошел сам вице-директор «Ока».
Высокий элегантный старик, всегда загорелый, всегда подтянутый, бывший разведчик, где-то провалившийся, ушедший на пенсию и теперь ставший одним из руководителей «Ока». Он обычно курировал наиболее деликатные операции, поскольку такие понятия, как честь, нравственность, порядочность, для него просто не существовали.
Присутствующие почтительно встали.
— Садитесь, — сказал вице-директор. — Шмидт, вы сказали им, в чем дело?
— Нет, ждал вас.
— Значит, так, — сразу перешел к сути вице-директор, — похитители дочери Дюваля обнаружены.
Он оглядел пораженных агентов и, усмехнувшись, продолжал:
— Ну что смотрите? Да, да, обнаружены и, между прочим, без стрельбы, слежек и
