ними поговорить. Я позвоню туда, скажу, что ты приедешь. Поговори с ними. А вечером сведем воедино, да, запиши на диктофон, а я запишу беседу с Ястребовой.
Вечером снова было внутреннее совещание на штаб-квартире, в которую превратилось жилище Варвары.
– Дети чем-то напуганы, – сообщила она. – Оживились только тогда, когда я показала фотографии рисунков с лошадями. Про зиму мало что помнят, когда исчезли их названные брат и сестра. Говорят, что после этого их кормили сладостями, водили в цирк и так далее. Но они были на ферме, и рисунки тоже изображают ферму. Я хотела спросить их подробнее, как там им жилось. Но тут они стали говорить, что у них болит голова от этих воспоминаний. Что-то тут не так, на ферме им было явно плохо. Единственная радость, что Саша с ними играл. Такое ощущение, что они там вообще одни находились. А что Лариса?
– А ничего особенного. Расписку показала, мол, у Гасанова был перед ней долг, и набежали проценты. Пока прижать нечем, если только изъять эту расписку и доказать, что она была написана не так давно. А вдруг давно и лежала, ждала своего часа. Если наша мысль верная, что это шантаж, тогда хорошее доказательство. А если нет? Мне эта тетенька показалась довольно нахрапистой. Такая будет биться, и то верно, она там верховодит на своей ферме, с мигрантами управляется.
– А она подтверждает, что дети у неё жили?
– Ну, согласилась. Они там точно перезваниваются, показания с Гасановым дают в унисон. Казалось бы, зачем сразу эту информацию не дали? И тут ответ есть, мол, а никто не спрашивал, и вроде как всё законно. Насчет зимнего пребывания Гасанова в Ольховке – так ведь сезон охоты, ну и отдохнуть дело святое. Нормальная жизнь российского бизнесмена средней руки, чуть-чуть поработать, проконтролировать, и в деревню. Там тебе и баба, и охота, и водка. В общем, не прижать, железобетонные аргументы.
– То есть, она не отрицает, что у них отношения?
– Да не то, чтобы не отрицает, так, глазки опустит, кокетничает. Такая невинность показная. Как будто красноречиво молчит, что, нормальное дело, что у мужика есть баба, а у бабы есть мужик. В общем, я ещё Жанну позвал, она ведь Ксюшу защищает, смотрела в оба глаза, как женщина.
– И что она сказала?
– Да что лживо это всё, по поводу расписки. Расписка на четыре миллиона плюс проценты. Жанна говорит, что это подделка. Только мы с ней на эту тему поговорили, я позвонил Гасанову. И он с готовностью подтвердил, понимаешь. И что вот с этим делать, по времени уж очень подозрительное совпадение. Квартира была оформлена раньше, на него одного. Тоже через подставных лиц. А вот коттедж куплен уже в долях.
– Может, он всё это оформил, чтобы кто-то не мог претендовать? Например, Маша могла пригрозить ему разводом. Он же бы не стал делить коттедж, отдал бы просто квартиру. Лариса – она ведь очень заинтересованное лицо в этой истории. Она нашла способ шантажа и «отжала» квартиру. Возможно, она хочет, чтобы Гасанов вообще женился, понимаешь, деньги к деньгам, бизнес к бизнесу. По сути, ничего личного, нормальная сделка. Или она что-то покрывает из его художеств. И, скорее всего, в теме, почему сбежали дети. Или догадывается. Она тут довольно крупный игрок в этой истории.
– Верно мыслишь, – протирая очки, медленно произнес Алексей. – Надо её как-то расколоть, вывести на чистую воду. Похоже, центр расследования перемещается в Ольховку. Да, и я снова тебя прошу о помощи, нужно потрясти нашу учительницу. В Спешково, Анна Михайловна. Пора с ней поговорить. И ещё… – Алексей замешкался, подбирая слова. – Я узнал тут по поводу Василисы…
– Говори скорее, – посмотрела на него Варвара, её голос задрожал.
– Похоже, там оформляют опекунскую семью. У нас нечем взять эту компанию, которая там орудует. Нечем. Прокуратура работает вяло. Два месяца ещё не прошло, они не торопятся. Сама знаешь, все по регламенту.
Как тот актер, который, оробев,
Теряет нить давно знакомой роли,
Как тот безумец, что, впадая в гнев,
В избытке сил теряет силу воли, -
Так я молчу, не зная, что сказать,
Не оттого, что сердце охладело.
Нет, на мои уста кладет печать
Моя любовь, которой нет предела.
(Вильям Шекспир, «Сонеты»)
До Спешково ехали молча. Алексей не понимал, в чём дело. Ночью ему казалось, что их отношения почти достигли гармонии. Может, он чем-то обидел её, но почему, она не сказала. Утро было привычное, как всегда. Но Варвара начала молчать ещё дома. Наверное, на неё подействовало, что Василису отдают в другую семью, решил Алексей, с надеждой, что всё образуется. «Не буду ей досаждать, сама заговорит, а уж когда эту учительницу будем опрашивать, ей невольно придётся включиться», – окончательно закрыл тему Алексей.
В Спешково отцветала сирень, старый покосившийся домик учительницы Анны Михайловны располагался почти в центре, практически, первая линия, так как буквально в двухстах метрах расстилалась река. Здесь великая река Кама, которую почему-то принято ниже по течению величать Волгой, вбирала в себя Обву.
Они постучали в калитку, потом попробовали открыть. Калитка недовольно заскрипела от непрошенных гостей.
– Кто-то есть? – громко спросил Алексей.
В окне что-то мелькнуло, вскоре дверь открылась и на порог вышла женщина лет пятидесяти. Она была в очках, чёрные, с прожилками седины волосы, упрямо завивались кудряшками. Губы правильно очерчены, глаза цепкие, темные, целом можно даже назвать красавицей. Фигура Анны Михайловны была миниатюрной, наряд домашний, и почему-то шаль на плечах, хотя на улице почти жара.
– Нам нужна Анна Михайловна.
– Я и есть Анна Михайловна, – слегка картавя, представилась женщина.
– Из Следственного комитета, Алексей Шашерин, – щурясь от солнца, продемонстрировал своё удостоверение Алексей. – А это моя помощница, Варвара.
– Это немного неожиданно… А по какому вопросу?
– Вопрос касается детей, с которыми Вы занимались в приёмной семье Марата Гасанова. Есть такое?
– Ну да, проходите… – Анна Михайловна пошла в дом, приглашая их за собой.
Они уселись на довольно приличные кресла приятного бежевого цвета.
– Итак, слушаю, – строго сквозь очки посмотрела Анна Михайловна.
– Речь идёт о мальчике и девочке, Саше и Ясе, – Алексей вёл беседу, заранее попросив Варвару, чтобы она только наблюдала.
– Да, я их помню.
– Скажите, Вы с ними занимались на какой территории?
– В основном они ко мне приезжали. Тут я договорилась с местной школой, чтобы они могли готовиться к тестам. Да, у меня тут и готовились,
