Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 71
хоть уже и немолодой. Плотненький, с обширной лысиной и седыми висками, Федор Иванович Левкин в годы войны партизанил, командовал комсомольским ударным отрядом. Воевал достойно – за спины товарищей не прятался и в кустах не сидел. Тяжелое ранение, госпиталь, потом вот партийная работа… Так и пошло, как у многих. Да хоть самого Леонида Ильича взять…
– Да сколько ж можно? Я вас спрашиваю, товарищ полковник!
Когда секретарь называл кого-то на «вы» и по званию, ясно было – взбешен! До такой степени, что вполне могли последовать и оргвыводы… и тогда начальник местного главка МООП генерал-майор Христофоров отправился бы куда-нибудь на задворки, скажем, в тот же Озерск, по пути потеряв звездочку с погон, а то и две.
А так не надо бы! Здесь, в главке, хоть помощники толковые есть, а уж Озерское отделение Христофоров развалит вмиг, поскольку никогда не работал ни следователем, ни участковым, ни опером. Сразу с комсомольской работы – в начальство МООП. Так бывало в хрущевские времена: одного снимали (щелчком!), другого на прорыв кидали, что и говорить – волюнтаризм!
Хотя вряд ли Христофорова задвинут – в аппаратных играх тот очень даже силен, и связи у него – аж в самой Москве!
– Ну? Что скажете, Аркадий Тимофеевич?
Суров был первый секретарь, но, однако ж, отходчив. Вот и сейчас отошел, галстук распустил, попил из графина водички…
С трясущимися руками Христофоров поднялся со стула и одернул китель. Моложавый, подтянутый, с мужественным волевым лицом, Аркадий Тимофеевич вовсе не выглядел на свои пятьдесят, не чурался спорта, даже бегал по утрам и жутко нравился женщинам. Не то что расплывшийся Левкин!
Супруге своей Аркадий Тимофеевич не изменял, жили они, как говорят, душа в душу. Хотя кто знает? Может, и имелся какой компромат…
– Товарищ первый секретарь, мы работаем, сотрудники нацелены… не считаясь с личным временем…
– Так-та-ак! – зловеще перебил секретарь. – Значит, ты и личное время своих сотрудников организовать, как надо, не можешь? Или это они такие неорганизованные?
На «ты» перешел. Христофоров опустил глаза, чтобы никто не заметил промелькнувшей в них радости. На «ты» – это хороший знак. Значит, начальственный гнев прошел, значит – по партийной линии выговор… пусть даже строгач. Потом снимут. Ладно…
– Все понятно, полковник. Конкретное что-то скажешь или так и будешь мекать?
Снова попив водички, Федор Иванович поставил стакан и обвел строгим взглядом присутствующих, в основном руководство милицейского главка, от прокуратуры был один Алтуфьев.
Однако надо выручать Христофорова. Владимир Андреевич собирался осенью переводиться в Эстонию, к жене, и в этом плане связи начальника главка могли очень даже пригодиться.
– Разрешите, товарищ первый секретарь?
– А, вот и прокуратура нарисовалась, – недобро прищурился Левкин. – Ну, давай, майор, послушаем… Ты вообще кто? И где Тенякин?
– Младший советник юстиции Алтуфьев, – представился Владимир Андреевич.
– А, младший… Вот ведь Тенякин – нашел кого прислать.
– Исполняющий обязанности районного прокурора на время очередного отпуска…
– А! Так он в отпуске! То-то я смотрю – на рыбалку звал… Ну, давай-давай, майор, говори.
В классных чинах прокуратуры вообще-то мало кто разбирался. Вот на Алтуфьеве – синий двубортный пиджак и на воротнике – погоны-петлицы с двумя зелеными просветами и одной большой звездочкой. Если по-военному или в милиции – майор, в прокураторе же – младший советник юстиции. Звание, между прочим, не такое уж и маленькое, вернее, не звание, а классный чин.
– Конкретно – нужно еще раз опросить потерпевших и свидетелей, выявить общие закономерности всех дел, а ведь они есть! – Владимир Андреевич, начав спокойно, продолжал все с большим азартом: – Не могут не быть! Значит, в этом направлении и нужно работать. А еще – наводчики и сбыт, этим как раз занимаются люди полковника Христофорова, и я полагаю…
– Понятно, майор. Работайте! В тесной связке с Христофоровым. Сроку вам… – Левкин глянул на календарь, сунутый под стекло на столешнице, – до первого августа! На доклады лишний раз таскать не буду – работайте. Но ежели в срок не уложитесь, пеняйте на себя! Свободны.
Все облегченно потянулись к выходу, вытаскивая на ходу курево. В коридоре Алтуфьева нагнал начальник главка. Оглянулся, взял под локоть:
– Спасибо, Володь. Не забуду!
Вот так…
Войдя в кабинет, Владимир Андреевич снял форменный пиджак, повесил его на спинку стула и, глянув на портрет Ленина над сейфом, пошел к висевшему рядом зеркалу. Причесался, задумался…
Высокий худощавый брюнет с тонкими чертами лица, Алтуфьев не любил прокурорскую форму, хотя она ему очень даже шла. Да ее вообще никто из сотрудников не любил – колючая, да и летом жарко. Это раньше еще, лет десять назад, носили, потому как многим и надеть-то было нечего, сейчас же надевали только на совещания да по профессиональным праздникам, на работе предпочитая гражданку.
– Ниночка! – выглянув в приемную, улыбнулся Алтуфьев. – Ты мне чаек, пожалуйста, сделай. И Сергея Петровича позови.
– Хорошо, Владимир Андреевич, сделаю. Вам с лимоном?
– А что – есть?
– Спрашиваете!
Секретарша Ниночка – голубоглазое создание с яркими пергидролевыми волосами и ногами, начинающимися прямо «от ушей», – работала в прокуратуре вот уже четвертый год, ни капельки не меняясь ни внешне, ни внутренне, полностью соответствуя тому забавному образу, который тиражировал в карикатурах всенародно любимый сатирический журнал «Крокодил». Шелковые чулки, короткая юбочка, ослепительно-белая блузка и такая же улыбка – все это делало Ниночку неотразимой. Два года назад она вышла замуж за капитана дальнего плавания, с которым познакомилась в санатории в Ялте, но уже успела развестись и снова была, так сказать, в свободном плавании. Секретарша – что с нее взять? Да и начальник ей покровительствовал – Ниночка приходилась ему дальней родственницей.
А вот что касаемо аттестованных сотрудников – следователей или помощников прокурора, – то им бы развод так просто с рук не сошел! Получили бы нагоняй по партийной линии, а потом и по служебной. Как лет пять назад получил Алтуфьев, когда еще работал в Нарве. Развелся тогда с женой – оба виноваты… Да без памяти влюбился в коллегу – Марту, тоже разведенную, с маленькой дочкой. Узнали. И пошло-поехало! Шептались за глаза по всем углам – обсуждали… Притормозили за «аморалку» кандидатский партстаж, вынудили уволиться, уехать… Марта оказалась в Таллине – следователем в обычном отделении МООП, Владимир – в Тянске… И все же для любви преград не оказалось! Алтуфьев и Марта встречались, ездили другу к другу в гости и вот, наконец, в прошлом году расписались официально, выбив козырь из рук недоброжелателей и завистников. Чужому счастью – как и успеху – завидуют всегда. Некоторые просто не умеют иначе жить
Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 71
