этих же местах. Дальнобойщик закончил свои дела, после чего застегнул ширинку и неторопливо направился к тому предмету или что оно там было. Тот не двигался с места.
Как дальнобойщик и предполагал, там лежал какой-то несчастный. Упал или был выброшен: на гравии виднелись следы торможения, ведущие к телу. Руки парня были раскинуты, лицо уткнуто в землю, лодыжки связаны грубой джутовой веревкой, с одного запястья свисала петля из того же материала. Когда дальнобойщик присел на корточки и перевернул тело на спину, с одной из красно-черных ссадин на лице с сердитым жужжанием взвилась муха и унеслась прочь.
Парень выглядел не лучшим образом, но все еще был жив. Хотя и едва. Было видно, что он почти не дышит, а в углу рта вздувается красноватый пузырек. Парень еще молодой, хотя определить это тоже непросто – настолько хорошо его уработали. На нем были джинсы (несколько сантиметров шва снизу разорвались, и там, где просочилась кровь, ткань потемнела), а также что-то вроде зеленоватой рубашки без воротника. Ее тонкая ткань изорвалась, обнажая синяки и содранную на ребрах кожу. Причем вызвано это было не только тем, что его выбросили из машины. Парень был в плохой форме уже до того, как попал сюда. Дальнобойщик снова встал, и его тень упала парню на лицо. Глаза на разбитом лице приоткрылись. Взгляд на секунду сфокусировался, но затем человек снова впал в беспамятство.
– Эй. – Дальнобойщик осторожно ткнул парня в бок носком ботинка. По меньшей мере пара ребер сломана. Может, свежая боль снова приведет парня в чувство.
– Але, приятель? – Еще один аккуратный тычок. – Тук-тук, дома есть кто-нибудь?
Ответа не последовало. Глаза оставались закрытыми, а мелкое и частое дыхание скользило по красной мокроте, наполняющей рот.
– Вот же черт…
Дальнобойщик достал перочинный нож, нагнулся и перерезал веревку у парня на лодыжках. Ноги – одна в грязном белом носке, другая в потертой кроссовке – болтались бессвязно, как будто их к туловищу не крепило ничего, кроме штанин.
– Давай-давай, приятель. Идем погуляем.
Он взнуздал парня под руки и как-то сумел взвалить квелый вес себе на плечи. Запястья торчали перед его грудью, а руки дальнобойщик закинул себе на шею. Лицо с открытым ртом, из которого свисала нить красной слюны, беспомощно моталось возле головы. Эту ношу дальнобойщик поволок к грузовику, оставляя позади отпечатки собственных ботинок и две параллельных линии от волочащихся ног парня. В кабине «петербилта» он наискось привалил тело к правой двери, а сам забрался с другой стороны и скользнул за руль. Теперь разглядеть некоторые травмы парня было сподручней. Кто-то припечатал его по голове чем-то вроде стального прута; отпечаток был отчетливо виден на черепе сбоку. От этого кожа головы вскрылась, а волосы спутались и набухли кровью. При желании тот, кто это сделал, мог запросто снести парню всю макушку. Но его, должно быть, хотели оставить в живых, чтобы дольше мучился, а затем выбросили здесь: ночью в пустыне плоскогорья довольно холодно даже в это время года, и этот холод неминуемо бы его прикончил. Веселый, однако, оборот.
Парень теперь стонал, а его лицо искажалось гримасой быстрых, судорожных вдохов. Недолго думая, дальнобойщик порылся в вещах за сиденьем и достал оттуда термос. Кофе в нем болтался уже больше суток и совершенно остыл, но, по крайней мере, это было что-то влажное. Дальнобойщик плеснул его в пластиковый стаканчик и подлез с ним к парню.
– Ну-ка, летчик-ас. – Он поднес стаканчик парню ко рту, другой рукой придерживая ему затылок. – Постарайся хоть немного этого заглотить.
Часть кофе стекла по подбородку, но мышцы горла все-таки сжались, удерживая остальное. Парень закашлялся, содрогаясь плечами, и последний глоток оросил рваную зеленую рубашку. Голова откинулась, но прерывистое дыхание стало размеренней и глубже.
Дальнобойщик накрутил крышку обратно на термос и поставил его между сиденьями. После чего включил передачу и вывел грузовик обратно на трассу.
Когда была набрана скорость, парень медленно открыл глаза так, словно они освободились от швов. Болезненно морщась, он повернул лицо.
– Где… – с трудом выговорил он голосом немощным, как у старика. – Куда мы едем?
Дальнобойщик звучно хмыкнул.
– Ну а ты как думаешь, черт тебя дери? В больницу, понятное дело.
Тело парня напряглось, спина отлипла от сиденья. От внезапного усилия лицо под запекшейся кровью побелело. Щерясь от боли, он мотнул головой.
– Нет… никакой больницы…
Дальнобойщик не поверил своим ушам.
– Ты что несешь? Ты ж чуть живой, кореш. Тебе уход нужен, помощь.
Парень мучительно медленно подался вперед и повернулся так, чтобы просунуть руку между сиденьями. Было видно, что правая рука у него действует плохо; попытка дотянуться до термоса ему не удалась. С помощью дальнобойщика он снял чашку, а затем вынул пробку. Поднеся термос ко рту, он залпом выпил все, что оставалось внутри; остаток струйками потек по его горлу. Пустая посудина упала на пол, а парень вновь откинулся на спинку сиденья.
Дальнобойщик посмотрел на своего странного попутчика. Дорога впереди тянулась ровной лентой до горизонта, так что взгляд можно было удерживать в течение нескольких секунд.
– Дивлюсь я на тебя, друган. Сидишь выеживаешься. А тебе ведь нужен врач.
Губы парня исказило подобие бледной, кривой улыбки. Он даже, кажется, хохотнул.
– Так я и есть врач.
Дальнобойщик еще секунду на него глядел, а затем качнул головой и снова обернулся к дороге.
2
Коршун наблюдал, как забирали того, полумертвого. Это было несколько часов назад – ничто в сравнении с медлительным терпением коршуна, – когда солнце стало сдавать высоту по наклонной, превращаясь в огромный багряный шар. Вместе с этим начали редеть холмы, переходя в черноту, и видеть окружающее становилось все трудней.
На земле под проводами не осталось ничего, кроме взрыхленной земли – следов удара существа о землю, а затем как его оттаскивали к полосе дороги. Однако все еще чувствовался запах крови и мяса, впитавшийся в пыль там, где существо лежало.
Что-то – петляющий четвероногий силуэт – выбрело из-за невысокой скальной гряды на краю плоскогорья. Не поднимая головы, оно шаркало по обесцвеченной дневным зноем почве; длинные зубы на его морде обнажились, едва оно учуяло запах того, что находилось там, возле дороги. Где-то в укромных расселинах скал прятались и другие подобные ему, прислушиваясь к любому звуку, помимо поднимающегося ветра.
Животное подняло голову и посмотрело на коршуна. На несколько секунд взгляды двух хищников встретились: пустые золотистые монеты с красными напряженными точками зрачков, огнистыми от отблесков солнца, догорающего за холмами.
Затем коршун, тяжело взмахнув
