который никогда не будет испытывать боль? Человека, которого не будет терзать страх? Человека, которого будут бояться и обожать так, как боятся лишь тех, кто обладает истинной силой? Что, если я сделаю из тебя нечто большее, чем просто набор твоих качеств?»
Он открывает книгу и начинает водить пером по странице.
«В обмен на это, Рохан, ты должен поделиться со мной своим секретом. Ты расскажешь мне, что сделал?»
Чувствуя напряжение в своем маленьком теле, Рохан кивает.
«Очень хорошо. – Мужчина склоняется к нему. – Тогда прошепчи мне свою самую ужасную тайну. Расскажи мне, что ты сегодня сделал, Рохан, и я подарю тебе весь мир».
Рохан не разговаривал так долго, что даже не уверен, что у него снова это получится. Но он хочет быть таким же, как этот мужчина. Хочет быть тем, кто владеет этим пером, владеет этой книгой.
Он хочет все это.
Стиснув зубы, Рохан сжал в руке ткань фиолетового смокинга. Он не собирался позволить этому цвету достать его – как и воспоминаниям.
– Где ты только что был?
За его спиной появилась Саванна, чересчур проницательная и явно желающая оказаться в его комнате.
– Планировал, – небрежным тоном ответил Рохан, снимая смокинг с вешалки. – Твое низвержение главным образом, но и… кое-что еще.
Он повернулся и скользнул взглядом по руке, на которой она записывала ноты мелодий из музыкальной шкатулки, а затем позволил себе оценить ее платье.
Оно было такого же бледно-голубого цвета, как и ее серебристые глаза, даже бледнее, настолько, что на первый взгляд кто-то другой, не такой внимательный, мог бы принять его за белый. Подол заканчивался чуть выше щиколоток. Тысячи крошечных драгоценных камней украшали все платье, отражая падающий сверху свет, а вышитый бисером узор напоминал снежинки с острыми как лезвия краями. Ткань плотно облегала ее тело, ничего не скрывая, так что единственное, что теперь грозило затянуть Рохана обратно в лабиринт его сознания, были воспоминания о прошлой ночи.
– Я тебе не верю. – Она вызывающе подняла бровь.
– И не надо, никогда, – согласился Рохан. – Правда.
Саванна посмотрела на него так пристально, что он физически ощутил на себе ее взгляд, а потом сделала свой следующий ход:
– Полагаю, ты уже догадался, что моя сестра знает о том, что произошло с нашим отцом.
Этого Рохан точно не ожидал:
– Полагаю, догадался.
– Грэйсон ей рассказал. Или она сама это выяснила. Не важно. Джиджи узнала правду, но позволяла мне думать, что он пропал без вести. – Саванна вздернула подбородок. Ее длинная шея и линия челюсти дразнили Рохана не меньше, чем платье. – Что он бросил нас.
Рохан тут же разгадал ее замысел: Саванна Грэйсон открывалась ему, чтобы потребовать от него того же – бесспорно, очень рискованный шаг с ее стороны, но теперь она завладела его вниманием.
Всецело.
– Я не удивлена, что Грэйсон предан кому-то другому. Но Джиджи? – Саванна перевела взгляд на Рохана. – Я ей доверяла!
Учитывая различия между сестрами, было легко забыть, что они близнецы. Джиджи, с ее душой нараспашку, всегда можно доверять.
– Но теперь это не так, – заметил Рохан.
– Я всю жизнь старалась угодить отцу. – Голос Саванны был холодным, как лед, отточенный до убийственной остроты. – Он хотел, чтобы я побеждала на корте и за его пределами, и я это делала. Но чем старше я становилась, тем больше находилось способов разочаровать его. Он хотел, чтобы я была женственной, привлекательной, красивой. Сильной, но не слишком.
Рохан подумал о волосах Саванны, какими длинными они были. Он вспомнил, каково это было – взять нож и отрезать их. Вспомнил выражение ее лица, когда он это делал.
– Я должна была быть идеальной, – продолжала Саванна, – и я должна была нравиться всем, но моему отцу никогда даже в голову не приходило, что для женщины или даже маленькой девочки не всегда возможно быть и той, и другой. – Она прошла дальше в комнату и взяла вешалку со смокингом из рук Рохана, словно разрушая защитный барьер между ними. – Отец принимал Джиджи такой, какая она есть, но не меня. Меня никогда. Так что, если он ушел… Было абсолютно ясно, что человек, от которого он уходил, ради которого не стоило оставаться, – это я.
– Только твой отец никуда не уходил, – сказал Рохан вместо нее, чтобы не пришлось говорить ей. – А твоя сестра-близнец позволила тебе продолжать верить, что он это сделал.
– Я доверяла Джиджи как себе, – сказала Саванна, и ее голос дрогнул, всего лишь раз. – Но не теперь.
Она бросила фиолетовый смокинг на кровать и сделала еще один шаг к нему.
– Где ты только что был, Рохан?
Он предвидел этот вопрос. Разгадал ее уловку, стоило ей заговорить. И все же Рохан поймал себя на том, что хочет ответить, хочет дать Саванне Грэйсон хотя бы малую толику того, что она дала ему.
– В том дне, когда впервые оказался в «Милости».
Что бывает, когда отвлекаешься, Рохан? Этот урок он усвоил позже, но до сих пор он всегда, всегда оставался в памяти.
– Дети, как правило, оказываются в «Милости дьявола» не из благих побуждений, – добавил Рохан.
– Глубокая вода. – Саванна встретилась с ним взглядом. – Кромешная тьма. Ты не умел плавать, и это было не в первый раз.
«Держи друзей близко, – подумал Рохан, – а врагов еще ближе». Равно или поздно, но они с Саванной Грэйсон станут врагами.
– В последний раз они привязали камни к моим лодыжкам.
Ну или попытались. Рохан стянул с себя рубашку, решив больше ничего ей не рассказывать.
– Мне пора надевать смокинг, любовь моя, а тебе… просто пора.
Глаза Саванны опустились на кубики на его животе.
– Если только… – Руки Рохана задержались на поясе его штанов. – Ты не откажешься помочь мне?
Глава 36 Джиджи
Стекла оказались закаленными.
– Серьезно? – фыркнула Джиджи. – Кто ставит современные окна с закаленными стеклами на заброшенном маяке?
Бред какой-то! К счастью, Джиджи была дружна с бредовыми идеями.
Если с первого раза у вас ничего не получается, бейте сильнее и не останавливайтесь! Где-то на четырехсотый раз философия Джиджи оправдала себя: одно из стекол покрылось паутиной трещин.
– Победа! – Хрясь! – Будет! – Хрясь! – За мной!
Джиджи торжествующе вскинула руки. Чудо, но ей удалось избежать порезов.
Однако даже ее оптимизма было недостаточно, чтобы попытаться спуститься с высоты в восемнадцать метров в полной темноте, поэтому она перешла к следующему шагу своего плана: что есть сил закричала.
Джиджи кричала так, словно была королевой крика, словно ежедневно тренировалась кричать, разрабатывая легкие. Она кричала так, словно
