своими граблями.
– Смотри, Денис. Книга мне нужна к концу месяца. Ты можешь жить с ней. Можешь не жить. Но она должна ее написать. Хорошую добротную книгу, за которой выстроится очередь. О которой будут говорить и писать, а в идеале, снимут кино. Понял?
– Над этим и работаем, – соврал Денис и вышел из кабинета.
Он уселся за рабочий стол и взял первые попавшиеся бумажки. Денис водил глазами по строчкам, но не мог сложить буквы в слова, а слова в предложения. Он думал об Алене. О тех поцелуях, что случились с ними. О том притяжении, которое ощутил на своей шкуре. Денис подумал о ней. О тонкой шее, растрепанных волосах, о хрупких запястьях с кучей браслетов, которые гремели, гремели в такт его сердцебиению. Подумал и испугался. Такой взрослый, такой солидный Денис Круглов пропал как мальчишка. Вляпался. Да еще и на работу донесли. Ему стало неприятно от этих мыслей. Образ Алены померк, а потом и вовсе исчез. Остались только бумажки в его руке.
***
Вадим решил выследить ее. Чтобы наверняка понять, что происходит с его бывшей. Узнать, почему Аня так спокойно и быстро отказалась от него, хотя до этого была влюблена как кошка. Он выяснил, что бывшая живет у Алены, с которой она жила до встречи с ним, и это его успокоило. Жить с другой бабой – не такое уж большое удовольствие. Да еще и, скорее всего, временное.
Он караулил ее весь день у дома, но Аня так и не появилась. Когда он позвонил ей на работу, сердобольная коллега, узнав, кто спрашивает, сообщила, что Аня взяла отгул на три дня. И он растерялся. Получалось, что она куда-то уехала? Но куда?
В душе у Вадима заскребли кошки, забегали тараканы в голове и всполошилась прочая живность. Даже живот свело, возможно, от глистов. Он занервничал.
***
Алена печатала без перерыва. Она сильно отставала от рабочего графика, и приходилось нагонять изо всех сил.
Еще днем ей позвонил Денис и сказал, что шеф стучит копытами. Пыхтит, что надо быстрее работать, а еще сообщил, что какой-то идиот написал про них статью. Что они любовники. И очень обидно, что это неправда. Он так сказал, а потом смутился, замялся и быстренько с ней распрощался. Ее это очень позабавило. Но она решила не отвлекаться, а взялась за клавиатуру.
Ее роман набирал обороты. Ее героиня обрастала мельчайшими деталями и интересными подробностями. Алена погрузилась в мир букв, увлеклась полностью. Пока не зазвонил телефон. Незнакомый номер.
– Слушаю, – сказала Алена трубке.
– Привет, – сказал ее бывший муж, – я соскучился.
– А я тут причем? – отстраненно спросила Алена.
– Давай встретимся? Поговорим, помиримся уже, наконец, – попросил Павел.
– Иди к черту, – прошептала она.
– Прости меня за все, я правда виноват перед тобой, я буду всю жизнь теперь просить у тебя прощение, – с усмешкой сказал он. Так фальшиво, что Алена не сдержалась и фыркнула, а потом сбросила звонок.
В дверь позвонили.
Алена подпрыгнула от неожиданности и испугалась. Дверные звонки в последнее время носили дурной характер. Она тихонько подошла в прихожую и аккуратно посмотрела в глазок, увидела красивые орхидеи, розы и еще какие-то цветы.
– Кто там? – спросила она.
– Доставка цветов, – ответили ей.
– Я ничего не заказывала, – отчаянно пробормотала Алена, потому что ей совсем не хотелось открывать дверь.
– Мне надо, чтобы вы расписались. Позвоните на номер доставки, если переживаете за безопасность, – и он продиктовал номер. Видно, что не впервые. Люди научились не доверять.
Алена все-таки позвонила и убедилась, что ее не обманывают, открыла дверь, расписалась за цветы, и курьер ушел. Алена взяла огромный ароматный букет из разных цветов и прошла на кухню.
Она поискала записку или открытку, было интересно, кто ее так балует. Она не привыкла к таким дарам. И цветы предпочитала на картинках, а не в вазах или горшках. Но эти были прекрасны настолько, что Алена залюбовалась.
Нашла конверт.
Открыла. Прочитала.
«С любовью, Павел»
Она посмотрела на цветы и тяжко вздохнула, а потом прошептала: «Ну, они же ни в чем не виноваты?». Взяла большую банку, вазы у нее не было, и поставила цветы в воду.
Алена была не из тех, кто швыряет букеты в лицо обидчикам, кто выбрасывает вещи с балкона на клумбу. Клумба ведь тоже не виновата? Алена умела ценить вещи. И беречь цветы. Они не имели к Павлу никакого отношения, несмотря на то что были куплены на его деньги. Такие вопросы ее не волновали.
Банка с букетом перекочевала на стол, а Алена уселась за компьютер. Рабочий настрой был полностью сбит.
Ей совсем не нравилось, что бывший муж решил ее возвращать.
Ей абсолютно не нравилось, что он прислал ей такие чудесные цветы.
И ей было очень грустно от того, что цветы прислал не Денис.
И она не знала, что ей делать дальше.
Мама всегда говорила ей, что не стоит заводить любовные романы на работе. Что это самое худшее из того, что только можно придумать. Крест на карьере. Или на самой любви. Никаких перспектив, а только сплошные проблемы.
А еще ей мама говорила, что Павел – отличный муж. И он ее никогда не обидит.
Мама вообще много всего ей говорила.
Но была ли она права?
Алена уставилась на экран ноутбука. Три раза перечитала последние три строчки своей рукописи, а потом усердно застучала по клавиатуре. Любовь любовью, но сроки беспощадно обжигали пятки.
Глава 18
Когда Петя вернулся, Аня с дедом сделались совсем родными. Они пили по вечерам чай, вели интересные беседы. Иногда неспешно прогуливались во дворе, иногда вместе смотрели телевизор или играли в карты. Им было комфортно вместе, хоть дед раньше никогда не отличался мягким характером или какой-то особой дружелюбностью. Когда-то он держал в страхе весь двор и его реально боялись. За каждую брошенную не туда бумажку он мог снять три шкуры. За любой промах – отчитать так, что мало не показалось бы никому! Самого Петю он держал в ежовых рукавицах, а когда тот ходил на свидания или танцы, дед встречал его у остановки. С топором. Это было сильное зрелище. Но и время было отчаянное, страшное время. С Аней дед был другим.
Эта девушка была особенной. С самого начала она походила на его жену, его Шурочку. От нее исходило такое же тепло и доброта, любовь к жизни.
Дед знал, что старость пугает молодых. Она отворачивает. Раздражает. Многие смотрят на старость
