явления. Но кто-то, видимо, наловчился обходить правила и живет так уже много лет. Именно поэтому Давид не хотел ехать с Милой: он собирался начать собственное закрытое расследование. Но я не дал ему этого сделать. И когда Федор рассказал о странностях в лаборатории «Танатосинтез», попросил Давида тихо все выяснить.
– Предполагаете, лаборатория как-то связана с нашим делом и организацией? – догадалась Мила.
– Слишком много ниточек к ней ведет. Не зря же вы с Давидом нашли бланк из лаборатории. «Танатосинтез», судя по всему, сотрудничала с исчезнувшей клиникой, лечившей Светлану. И я все больше уверяюсь: кто-то из «Ока» и лаборатория связаны.
– Допустим, – согласился Мареев. – И что мы теперь будем делать? Предлагаю официально заявиться в лабораторию, и чем раньше, тем лучше. Возможно, Давид еще там. Возьмем, так сказать, с поличным эту контору.
– Я не могу запросить ордер на обыск, – удрученно покачал головой Громов. – Судья не даст. Нет оснований. – Федор насупился, а Евгений Валерьевич посмотрел на Стеклова. – И хочу попросить твоей помощи, Иван.
– Моей? – удивился тот.
– Да. Поговори с отцом. У него очень длинные руки. Он способен выбить если не ордер на обыск, то хотя бы разрешение на обследование всех этажей здания.
Мила прекрасно понимала, что Громов просил невозможное. Младший и старший Стекловы не очень хорошо общались. Отец хотел, чтобы сын пошел по его стопам и возглавил фармацевтический бизнес. Иван же ушел в преподаватели и отказался от денег и всего, что предлагал богатый родитель. Теперь они если и встречались, то по большим праздникам. Причем Иван приезжал только из-за матери.
Стеклов недобро рассмеялся, и его лицо стало каменным.
– Вам же прекрасно известно о моих отношениях с отцом.
– Да, – подтвердил Громов. – Но пойми, у нас нет времени. Достать ордер дело очень небыстрое.
– Так, может, не стоило посылать своего друга туда? Глядишь, остался бы жив, – вызверился Иван.
– Теперь уже поздно об этом говорить.
Евгений удерживал на лице маску хладнокровного руководителя и не позволил вырваться эмоциям. Но внутри у него бушевала буря. Конечно же, он винил себя за то, что попросил Давида обследовать лабораторию. Предполагал, что ничем катастрофическим это не грозит, а оно вон как обернулось. К тому же Давид всегда выбирался из любой ситуации, даже самой безнадежной. Он и служил в «Око» для того, чтобы брать удар на себя. А теперь не выходил на связь, и это заставляло нервничать. Неужели они слишком далеко зашли на вражескую территорию?
Но, как бы там ни было, Громов не собирался бросать это дело.
– Ладно, – поморщившись, согласился Иван. – Я поговорю с ним. – Он поднялся с дивана. – Если на этом все, я пойду.
– Как будет что-то известно, позвони, – попросил его Громов.
– Ага. Непременно, – буркнул Стеклов и вышел из гостиной.
Следом встал Федор.
– Если мы все обсудили, то я, пожалуй, тоже пойду. Сегодня же суббота, выходной. Мы с Юлькой к ее родителям собирались. Мила, ты идешь?
– Я задержусь, – покачала головой Ардо.
– Понял. Спасибо за завтрак. Звоните, если что.
Мареев ушел, оставляя Громова и Ардо наедине. Тишина затянулась.
У Милы была сотня вопросов, но от волнения все мысли улетучились. Незаметно вытерев вспотевшие ладошки об штаны, она собралась с духом и открыла рот, но тут в гостиной появился один из хозяйских псов. Он подошел к разожженному камину, улегся, посмотрела умным человеческим взглядом на Милу, на Евгения Валерьевича, а затем отвернулся, положил морду на лапы и устало вздохнул.
– Как думаете, с Давидом все в порядке? – прошептала Ардо, посмотрев на начальника.
Громов ответил не сразу. Встав с кресла, он подошел к дивану и опустился на то место, где еще недавно сидел Иван. Закинул на спинку руку и повернулся к Миле.
Такая близость мужчины напрягала Ардо. Она и без того чувствовала себя рядом с ним неловко, а теперь и вовсе едва дышала. Этот мужчина обладал настолько подавляющей и властной аурой, что хотелось слиться с обивкой дивана.
Глубоко вдохнув, Мила тоже повернулась. И, чтобы почувствовать себя уютнее, попыталась отодвинуться назад. Но уперлась спиной в подлокотник дивана.
– Мила, я уверен, с Давидом все в порядке. Он не как я или ты, – на мгновение Громов замолчал, буравя ее внимательным взглядом. – Давид слеплен из особого теста, он чистильщик. Даже если с ним что-то случилось, он найдет способ выбраться. Его с детства учили выпутываться из сложных, смертельных ситуаций.
«Давид – тот, кого посылают на смерть», – мысленно перефразировала Мила. Но она отчаянно не хотела, чтобы он погиб. И пусть Давид тот еще засранец, но он ее друг, не единожды приходивший на помощь.
– Вы сказали – он чистильщик. Что это значит?
– Ну, – Громов взъерошил волосы и отвел глаза. – В «Око» есть, так скажем, иерархия. Верхушка – это те, кто создал организацию и руководит ей, а также их заместители. На ступень ниже – главы отделений, например, питерского, московского и тому подобное. Главы управляют такими, как я, а я уже управляю своей командой. Вами. У меня в команде три человека: ты, Стеклов и Мареев. У кого-то десяток подчиненных, у кого-то – сотня. Мне только недавно дали право создать свою команду, поэтому и так мало людей, – словно оправдываясь, произнес он. – А такие, как Давид, – они сами по себе. Мы их называем чистильщиками. У них нет определенного лидера, начальника, как у тебя и меня, они работают со всеми сразу. И их отправляют туда, где наиболее опасно. Они солдаты, которые обучены выживать в любых условиях. А Давид еще и обладает способностями: он сильный медиум, как и его мать.
– И много в организации этих чистильщиков?
– Не больше сотни.
– Так мало? – удивилась Мила.
– Не все смогут сделать то, что делают чистильщики. У них даже девиз есть: «Одна невинная смерть ничто по сравнению с сотней других».
– То есть он наемный убийца, который, – Мила сглотнула, – который даже способен убить младенца?
– Если из-за этого младенца могут погибнуть десятки других людей, да.
Мила обреченно прикрыла глаза. Она столько лет сажала за решетку тех, кто убивает или приносит обществу вред, а теперь ей предстояло работать с ними бок о бок.
Давид… У нее в голове не укладывалось, что он способен на такое. Да, у него сложный характер, он порой ее пугал, но убийца младенцев?!
– Выходит, если потребуется уничтожить меня, вас или кого-то из команды, он это сделает не моргнув? – выпалила она, в упор глядя на Громова.
Не ответив, Евгений пожал плечами. Но его взгляд говорил красноречивее любых слов: «Прости, что услышала это».
