Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 60
Где-то в каких-то анналах своей родословной он отыскал некие намеки на то, что род Путовых по женской линии происходил не от кого-нибудь, а от самих смоленских Рюриковичей. Этим обстоятельством Путов очень гордился и при всяком удобном случае его подчеркивал. И даже его хобби, как ему казалось, соответствовало его аристократическому происхождению. А оно заключалось в разведении роз.
Этим он занялся в полной мере после своего развода с первой и единственной женой. От брака остался сын, и первое время он жил вместе с матерью. Но спустя год после развода случилось несчастье — бывшая супруга Путова попала в автокатастрофу и погибла. Владимир был вынужден взять сына под свою опеку. Вернее, передать его на воспитание своим родителям, поскольку сам, в силу занятости на работе, был не в состоянии им заниматься.
Ему было тридцать лет, и он был на четыре года младше Ларисы. Это его ни в коей мере не смущало, так как он считал ее одной из самых красивых женщин, встретившихся на его пути. И возраст абсолютно не был помехой в их отношениях.
А Ларисе, в свою очередь, льстило внимание молодого, пускай и относительно, мужчины.
Он вошел в кабинет, держа в руке букет из трех синих роз. Эти розы он вырастил в своей собственной оранжерее специально для Ларисы. Хотя, учитывая ее любовь к зеленому цвету, он был бы рад вывести сорт зеленых роз, однако пока его способностей селекционера для этого было явно недостаточно.
— Лариса Викторовна, встречайте Владимира Игоревича с маленьким презентом, — напыщенно произнес Путов с порога.
Лариса улыбнулась и встала навстречу Путову. Она приняла из его рук букет, обняла и поцеловала.
— Я сегодня попросила приготовить для тебя ирландский гуляш, — сказала она.
— Отлично. Это должно поднять мне настроение.
— А что, есть какие-нибудь проблемы? — Улыбка не сходила с лица Ларисы.
— А! — отмахнулся Владимир.
— Ты мне обещал сказать нечто важное…
— Нечто важное заключается безусловно в том, что ты — самая прекрасная женщина на свете, — ответил Путов.
— Безусловно, — тут же согласилась Лариса. И спустя секунду добавила: — И это все, что ты хотел мне сказать?
— А что, этого мало? — в свою очередь удивился Путов, подняв свои брови в знак полнейшего изумления.
— Конечно, нет.
В этот момент зашел официант и принес на подносе закуску.
— Как всегда, великолепно, — отведав ложечку, произнес Владимир. — Но это готовила не ты!
— Почему ты так решил?
— Потому что я это чувствую.
— Правильно, не я. У меня сегодня, к сожалению, было мало времени.
— Все равно отлично, не оправдывайся, — успокоил ее Путов.
После того как первый бокал шампанского был опорожнен и по телу Ларисы уже разлилась первая волна опьянения, Володя вдруг сказал:
— Меня шеф посылает в командировку на четыре дня. Мы, к сожалению, вряд ли увидимся раньше субботы.
Лариса немного расстроилась и спросила:
— Куда хоть едешь-то?
— В Сочи! — важно ответил Путов, как-то особенно гордо вскинув голову.
— Эх, вот это да! — рассмеялась Лариса. — И что же ты там собираешься делать? С кем подписывать договора? С девочками в купальниках, что ли?
Путов отвернулся и тяжело вздохнул:
— Нет, он мне поручил встречу с одним человеком из Москвы. Вопрос надо решить срочно, а человек как раз отдыхает на югах. Вот я и еду.
— Ну и прекрасно, съездишь, развеешься. Небось летом еще никуда из Тарасова не выезжал.
Путов молча согласился и налил себе и Ларисе еще по одному бокалу шампанского. Официант принес горячее, и они продолжили трапезу. Наконец, поглотив суп, Путов решительно встал, подошел к двери и закрыл ее на ключ. Потом он вернулся и сел рядом с Ларисой на диван.
— Пошло все к черту! — неожиданно воскликнул он, рубанув рукой воздух. — Люблю я тебя, Лариса!
И обнял ее за плечи. Проведя рукой по ее золотистым волосам, он обнажил ей шею и стал жадно целовать. У Ларисы слегка перехватило дыхание.
— Ты что? Что с тобой такое? — Слова ее едва прорывались сквозь тяжелое дыхание.
Путов не отвечал, продолжая ласкать Ларису. Его рука постепенно начала движение вниз, к пуговицам блузки. Он уже успел расстегнуть одну из них. Лариса не сопротивлялась, она сама обхватила руками голову Владимира и легонько пальцами ерошила ему волосы.
Рука Путова опустилась еще ниже, он расстегнул еще две пуговицы, его рука скользнула внутрь. Лариса почувствовала, что румянец заливает ее лицо. Ощущение возбуждения нарастало, и стало ясно, что к следующему блюду они, видимо, так и не приступят.
Но вдруг откуда-то из недр брюк Путова противно зазвучал звонок его сотового.
— Блин горелый! — вырвалось у него.
Он замер и на секунду задумался. Раздумье продолжалось недолго, он раздраженно отодвинулся от Ларисы и полез рукой в карман. Вынув оттуда сотовый, он нажал на кнопку и сказал в аппарат:
— Алло.
Разговор продолжался недолго. Путов произносил только неопределенные междометия типа «Угу», «А?» и «Да». Окончив разговаривать, он бросил трубку на диван, откинулся на его спинку, закрыл глаза и тихо произнес:
— Шеф требует меня к себе прямо сейчас.
— В таком случае езжай, — быстро отреагировала Лариса, застегивая пуговицы на блузке.
— Если бы ты знала, как я этого не хочу…
— Ничего не поделаешь, такова жизнь, — философски изрекла Лариса.
— Вечером мы, конечно, увидеться не сможем, — с тоской и обреченностью вымолвил Путов.
— Нет, мне надо сегодня побыть с Настей. У нее что-то в последнее время тихо отъезжает крыша. Все ей не так, постоянные капризы и противоборство.
— Переходный возраст, — констатировал Путов, вставая с дивана. — Ладно, я уезжаю завтра утром, поэтому, к сожалению, мы расстаемся до следующей недели.
Он подошел к зеркалу, висевшему в углу, расческой провел по волосам, убедился, что выглядит нормально для того, чтобы появиться в приличном обществе, и направился к Ларисе, она поднялась ему навстречу. Он поцеловал ее, нежно потрепал по плечу и, не оборачиваясь, вышел из кабинета.
Оставшись одна, Лариса допила шампанское, оставшееся в бутылке, и почувствовала, что уже достаточно опьянела.
Остаток дня прошел как обычно, однако Лариса чувствовала легкую грусть от предстоящей разлуки.
Геннадий Андреевич Филимонов проснулся раньше своей жены. Он молча посмотрел на ее профиль, потом тяжко вздохнул и стал подниматься.
Кряхтя, он встал с постели и прошел к зеркалу. Он лишь мельком взглянул на свою достаточно мясистую, плотную физиономию, похожую на средней величины арбуз. Геннадию Андреевичу в этом году исполнилось сорок два года. И грех было ему особо жаловаться на свою судьбу. Он возглавлял ассоциацию под названием «ГФ» — аббревиатура являлась производной от его имени и фамилии. Ассоциация занималась охранной деятельностью и обслуживала массу объектов в городе. А главу ее многие окружавшие Филимонова люди часто и в лицо, и за глаза называли Гээфом.
Материальное положение у него было устойчивым и позволяло Филимонову иметь престижную иномарку и двухэтажную квартиру в одном из домов, построенных недавно в Волжском районе Тарасова.
Жена его, Мария Владимировна Филимонова, была на четыре года его младше. Так получилось, что детей у них не было, — у Маши было бесплодие, а Геннадию Андреевичу было вполне достаточно двоих детей от первого брака.
Словом, Филимонов являлся главой обычной провинциальной семьи бизнесмена средней руки. И это июльское утро, когда он, как обычно проснувшись раньше жены, встал с постели и собрался ехать на работу, не предвещало ничего дурного.
Ровно в восемь пятнадцать, как всегда, раздался звонок в дверь, и Филимонов через экран домофона увидел лицо своего постоянного охранника Игоря.
Он открыл дверь и впустил парня внутрь.
— Подожди, я закончу завтракать, — пробасил Филимонов и принялся доедать булочку с марципаном, запивая ее кофе со сливками.
Геннадий Андреевич был мужчиной достаточно крепкого телосложения, но в последнее время эта крепкость начала разбавляться слоем жира, который завоевывал все больший ареал на его теле: и спереди — то есть на животе, и сзади — и так понятно где…
Филимонов особо не обращал на это внимание, тем более что где-то недавно вычитал признание одной из кинозвезд: «Толстые мужчины иногда бывают очень сексуальными». Применив к себе данное высказывание, Филимонов жил спокойно и никаких комплексов насчет своей внешности не испытывал. Поэтому он не соблюдал никаких диет, более того, ел он помногу и не привык себе ни в чем отказывать. Девизом его было высказывание одного из великих: «Еда — основа жизни».
Однако, несмотря на то что он был мужчиной крепким и умел при случае постоять за себя, Геннадий Андреевич держал при себе постоянного охранника. Возможно, потому, что возглавлял соответствующего рода организацию. Да и вообще, всякое могло быть…
Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 60
