угадаю. – Лира встретилась взглядом с Грэйсоном. – Это лодка Ксандра.
Грэйсон вставил ключ в замок зажигания:
– Скорее, это его запасная лодка.
Он повернул ключ в тот момент, когда все пять игроков оказались в лодке. На приборной панели тут же вспыхнула сетка с двумя мигающими точками.
Рохан уселся на корме, вытянув ноги и широко раскинув руки:
– Кто хочет поспорить, что это еще одна карта?
Грэйсон отвел лодку от причала и, набрав скорость, устремился в Тихий океан. Лира сразу поняла, что на приборной панели отслеживается траектория их передвижения по открытому океану, одна мигающая точка приближалась ко второй – к месту назначения.
Прошло целых десять минут, прежде чем оно показалось в поле зрения.
Это была яхта. Даже зная, что Эйвери Грэмбс владела миллиардами, Лира и представить себе не могла таких огромных размеров и роскоши. Чем ближе они подходили к яхте, тем внушительнее она казалась. Длиной в две трети футбольного поля. Высотой в четыре этажа. Каждая из четырех палуб яхты была освещена призрачным золотистым светом. Из-за синих светодиодных фонарей, опоясывающих нижнюю часть корпуса яхты, полуночный океан казался еще чернее.
– Неплохо, – высказал свое мнение Рохан. – Для командного центра.
Лира решила, что, учитывая местоположение игры, было логично организовать штаб на корабле. А вернее, на яхте, превосходящей любые другие яхты.
Когда лодка подошла ближе, Лира увидела Эйвери Грэмбс. Она стояла на самой нижней палубе в золотистом платье и точной такой же маске. И только когда они причалили и Лира ступила на корму, стало заметно: узор на платье Эйвери, изысканные завитки деталей…
Они образовывали один и тот же знакомый символ. Бесконечность.
– Где-то на этой яхте, – объявила наследница Хоторнов, – вы найдете пару подсказок к головоломкам, которые сейчас решаете.
– Головоломки, во множественном числе, – заметил Рохан. – Я так понимаю, кто-то уже разгадал музыкальную шкатулку.
Очевидно, это был не он и не Саванна. Лира и Грэйсон тоже еще не нашли решение. Оставался только один игрок, и он уже один раз поделился ответом с Лирой. Брэди.
– Вы также можете поесть, поиграть и отдохнуть, пока находитесь здесь, – произнес другой голос. – Если пожелаете.
Лира подняла глаза. На металлическом ограждении на самой верхней палубе стояла фигура в маске. Джеймсон Хоторн.
– И внезапно, – Рохан щелкнул пальцами, – наш ученый исчез.
Лира оглянулась по сторонам. Действительно, Брэди уже с ними не было.
– После сегодняшнего вечера, – сказал Эйвери оставшимся игрокам, – вы больше не увидите нас до самого финала. Больше не будет вечерних нарядов. Масок. Вечеринок. Только головоломки за головоломками.
– И так до тех пор, – крикнул им Джеймсон, – пока мы не узнаем нашего победителя.
Лира не смогла различить новые интонации, прозвучавшие в его голосе, а когда она подняла глаза, Джеймсон Хоторн смотрел на нее – и только на нее. На нем больше не было маски.
И он не улыбался.
Лира отвела взгляд и тут же заметила, как на нее смотрит Саванна Грэйсон. В ушах вновь зазвенел ее голос: «Он всегда будет выбирать их. Он будет выбирать ее».
Грэйсон, стоявший рядом с Лирой, не сводил глаз с Эйвери в платье с символами бесконечности.
«Я не стану просить его выбрать меня», – со злостью подумала Лира, и все же страх грядущего словно парализовал ее изнутри.
Саванна повернулась к Рохану и обнажила зубы в ослепительной, но холодной улыбке.
– Игра начинается.
Глава 39 Лира
«Я должна рассказать ему», – подумала Лира. Эйвери и остальные игроки ушли. На нижней палубе остались только она и Грэйсон.
– Туда, – произнес он. – На третьей палубе.
Расскажи ему. Эти проклятые слова упорно не желали покидать голову Лиры, но ей удалось проигнорировать их – пока. Ей хотелось, а может, даже нужно было, украсть себе еще несколько мгновений, еще несколько воспоминаний этого «до».
Она подняла глаза, проследив за взглядом Грэйсона:
– Что ты увидел?
Его губы изогнулись.
– Ты сможешь карабкаться в этом платье?
Лира притворилась, что ее желудок предательски не сжался, что у нее не перехватило дыхание от предвкушения:
– В этом платье я могу делать что угодно.
* * *
На самой палубе третьего этажа ничего не оказалось, но в глубине располагалась гостиная. Комната оказалась большой и круглой, с арочными дверями вдоль стен. На полу лежал роскошный темно-красный ковер, вокруг были расставлены игровые столы.
Покер.
Игра в кости.
Рулетка.
Грэйсон подошел к столу для покера. На нем лежала стопка фишек, Лира таких никогда не видела.
– Они сделаны из метеорита. – Грэйсон взял одну из фишек. – Украшены рубинами из Бирмы и сапфирами со Шри-Ланки.
– Дай-ка я угадаю, – сухо сказала Лира. – А колоды карт сделаны из цельной платины и инкрустированы фрагментами из гробницы Клеопатры.
– Сарказм тебе идет. – Грэйсон положил фишку на стол. – Хотя я вынужден заметить, что на этом столе нет карт – как и на любом другом.
И правда, на покерном столе кроме фишек лежали только три маскарадные маски: бирюзовая, фиолетовая и черная – все просто восхитительные. Лира посмотрела на другие игровые столы и увидела еще маски – вероятно, на тот случай, если кто-то захочет поменять свою.
Перейдя от покерного стола к столу с рулеткой, Лира взяла одну из масок.
– Возможно, мне идет сарказм, а это… – Она провела пальцем по поверхности. – Подойдет тебе.
Маска отливала тусклым золотом и вызывала ассоциации с потрескавшимися и помятыми доспехами какого-нибудь королевского рыцаря. Над глазами дугами поднимались гладкие бронзовые элементы, а искаженные формы одновременно пугали и притягивали.
Одним плавным движением Грэйсон снял свою черную маску и взял ту, что предложила Лира.
– Рулетка, – прокомментировал он, надевая новую маску, – пожалуй, единственная игра, в которую мы можем здесь сыграть.
Грэйсон потянулся за маленьким серебряным шариком, и Лира инстинктивно крутанула рулетку, отгоняя любые непрошеные мысли. Почему-то она не удивилась, когда шарик попал на цифру восемь.
– Ты заметил лемнискаты на платье Эйвери? – спросила Лира и тут же мысленно обругала себя, потому что это было очевидно с самого начала – еще даже до того, как она встретилась с Грэйсоном: он замечал все, что касалось Эйвери Грэмбс.
– Спроси меня, – сказал Грэйсон своим низким, спокойным голосом.
– Спросить тебя о чем? Что означает этот символ? Что мы упускаем?
– Спроси меня об Эйвери, – тихо произнес он.
Лира покачала головой:
– Это не мое дело.
– Не соглашусь. – Грэйсон взял с рулетки шарик, и Лира молча наблюдала, как он перекатывает его в ладони. – У моего деда была коллекция наручных часов. Необычных часов, каждые были шедевром часового искусства, головоломкой. Среди
