— Надька, какого лешего ты здесь делаешь? — завопил антиквар на дочь — и громче для рабочих, пустивших ее: — У меня что тут, проходной двор? Пускаете всяких.
— Папа, я просто зашла повидаться, — лисьим голосом заговорила женщина, — мы так давно не виделись.
— Соскучилась, доченька, — недобро ощерился антиквар, — а что это у тебя на тарелке?
— Это пирог с грибами, — радостно объявила она, — сейчас будем пробовать. Я сама испекла.
— С грибами, говоришь? — зло повторил Дмитрий Иванович, мышца под глазами у него задергалась, и он заорал: — Что, решила, что мне пора настраивать лыжи на тот свет?!
— Папа, — вымолвила пораженная дочь антиквара, хватаясь рукой за объемную грудь будто бы от рези в сердце.
— Пошла вон! — взвыл антиквар, пихая дочь к выходу. — И забери свой сраный пирог! Трави кого-нибудь другого.
Вскоре крики затихли. Я видела, как женщина стремглав выскочила из подъезда и, сев в сиренево-серебристую «Ауди»-»семерку» укатила прочь.
Слезы на глазах Валерии Евгеньевны за время безобразного инцидента на кухне успели высохнуть, однако ужас в глазах остался.
— Я забыла сходить за продуктами, — прошептала она тихо, косясь на дверной проем.
— Я все слышал, — прошипел антиквар, заходя на кухню.
— Так, довольно соплей! — рявкнула я на них обоих. — Сегодня из этой квартиры больше никто не выйдет, пока не установят дверь. Потом вы закроетесь здесь и будете сидеть тихо, как мыши, никому не открывая, кроме меня, а я сама схожу за продуктами. Если будете четко выполнять мои инструкции, все будет в порядке. — Мой монолог оборвался, и наступила тишина. Подопечные смотрели на меня, разинув рты.
— Хозяева, принимайте работу, — прогнусавил бородатый из коридора, выведя из оцепенения антиквара и домработницу. Дмитрий Иванович поплелся смотреть дверь, а оставшаяся со мной Валерия Евгеньевна осторожно сказала:
— Вы как-то слишком резко нас обоих отчехвостили. Я-то ничего, а вот Дмитрий Иванович, видать, обиделся. Видели, как он ушел, лицо мрачное.
— Ничего, — отмахнулась я, — простит, никуда не денется.
Из коридора гнусаво заматерился рабочий, установивший дверь. Его поддержал напарник, но перекрыл все это рев антиквара:
— Убирайтесь отсюда, дармоеды!
— Я с ним скоро с ума сойду, — жалобно простонала домработница.
Я поспешила погасить разразившийся скандал, однако успела к самой развязке. Антиквар захлопнул стальную дверь и уже задвигал засовы.
— Хотели срубить с меня на бутылку, алкаши! — гневно воскликнул Дмитрий Иванович, прожигая меня взглядом. — Я им высказал, да высказал…
— Я сейчас отправляюсь за продуктами, вы не забыли? — напомнила я ему. — Надо бы выделить некую сумму. Не так ли?
— Да, помню, — сказал антиквар недовольно, — скажите, пусть Валерия Евгеньевна напишит вам список, составит по нему смету, а я выделю деньги.
— Серьезный подход, — присвистнула я, понимая, что спорить со стариком бесполезно.
Составление этой самой сметы заняло целую вечность. Домработница медленно писала, медленно соображала, да еще ошибалась при счете. Не помогал даже калькулятор. В это время Дмитрий Иванович восстанавливал свою шпионскую аппаратуру. Он часто нырял в свой шкаф, запрещая мне к нему приближаться. В комнате, где он работал, старик закрывал дверь. Только я все равно успела приметить несколько «жучков». Я бесцельно слонялась по квартире до момента, когда получила в руки список и деньги. Плевать, что денег хватит на третью часть списка, лишь бы вырваться из этого склепа с двумя параноиками, решила я, выходя на свежий воздух.
Вечерело. Я взяла со стоянки «Фольксваген» и поехала в ближайший супермаркет. Проезжая мимо печально известного кафе «Сулрек», я взглянула на ненавистное здание и просияла. На дdери висела табличка «закрыто». Разбитые витрины были как попало заделаны картоном и листами фанеры, на иве перед кафе как флаг болтался передник официантки. Значит, вчера и здесь было веселье. Улыбаясь, я покатила дальше, жалея, что не смогла увидеть погром собственными глазами. Видать, у Илюмжинова и его команды посносило крыши, когда им принесли счета за кофе. Интересно, он за решеткой или отмазался? За такое обычно медали не дают.
Счастливая, я прогуливалась по супермаркету вдоль рядов с продуктами. Бросая необходимое к себе в тележку, с улыбкой стояла в гигантской очереди на кассе. На обратном пути я вновь проехала мимо разбитого кафе, даже притормозила ненадолго, чтобы лучше разглядеть детали.
Остановив «Фольксваген» у подъезда антиквара, я начала выставлять на асфальт из багажника сумки с продуктами. Я хотела перенести все одним махом, чтоб по десять раз не бегать туда-сюда. С жутким лязгом дверь подъезда внезапно распахнулась и оттуда выскочил небритый, растрепанный Василий, с совершенно дикими глазами. Не разбирая дороги, он понесся прочь. Я не стала раздумывать над тем, что же с внуком антиквара случилось, а, побросав сумки, погналась за ним. Поскольку в отличие от Василия я не страдала алкоголизмом и наркоманией, то, естественно, выиграла эту гонку, и довольно быстро. На углу дома, когда Василий повернул, я полетела ему на спину и свалила парня на землю. Он всем телом извивался подо мной, орал матом и пытался от меня удрать. Я вывернула правую руку Василия, разжала пальцы и увидела у него на ладони две небольшие сережки, золотые с маленькими сапфирами. Сережки были очень знакомые. Я быстро вспомнила и спросила у хрипевшего на асфальте Василия:
— Ты что, сорвал сережки с Валерии Евгеньевны?
— Мне нужны были деньги! — всхлипнул Василий.
— Пойдем, — я рывком подняла парня с земли, — сейчас извинишься перед ней, и, может быть, Дмитрий Иванович не станет вызывать милицию. В прошлый раз он ведь тебя прикрыл.
— Нет! Нет! — Василий затрепыхался в моих руках, стараясь вырваться. — Вар меня убьет! Найдет и убьет! Я обещал ему, что принесу жратвы.
Я легонько врезала Василию под дых, чтоб не вырывался, и ласково спросила:
— Куда ты должен принести ему жратву, зайка?
— Он на квартире у одной моей подружки, — заныл внук Дмитрия Ивановича, со страхом поглядывая на меня.
— Не знаю, как он меня нашел. Сказал, что зарежет, если сдам. Послал меня за жратвой и бухлом, а я убежал. Мне нужны деньги, чтобы пересидеть где-нибудь.
— Пересидишь, как все, в тюрьме, — буркнула я, подталкивая Василия к подъезду. — Иди, не упрямься, а то переломаю ноги и заставлю передвигать на руках.
С трудом я втолкнула парня в полутемный подъезд и остановилась, пораженная, глядя себе под ноги. Валерия Евгеньевна лежала на небольшой площадке перед лестницей лицом вниз, раскинув в стороны окровавленные руки. На ее затылке зияла страшная рана, нанесенная каким-то тупым тяжелым предметом, а рядом с головой по бетону растекалась небольшая лужица крови.
— Чем ты ее, — прошептала я, ошарашенно посмотрев на Василия.
— Да не трогал я ее, — захныкал парень, а затем истерично закричал: — Не трогал! Она тут уже лежала!
Я осторожно пощупала пульс у домработницы. Крови вытекло немного, и я надеялась, что женщина еще жива. Но нет. Труп даже успел остыть.
— Так, — зловеще протянула я. — Я не твой дедушка и покрывать тебя не намерена. — С этими словами я достала сотовый.
— Да я только серьги снял с трупа, ты, чертова сучка! — завопил в отчаянии Василий и бросился на меня. Я резко выбросила вперед кулак. Василий, как тряпичная кукла, отлетел к стене. Кажется, я сломала ему нос. Так идиоту и надо.
Сообщив в милицию о случившемся, я поволокла вяло сопротивлявшегося Василия, наверх.
— Я не убивал, не убивал, — причитал он, цепляясь за перила лестницы.
Когда антиквар открыл дверь, он как-то, наверное, по нашим лицам все понял.
— Да я не убивал ее! — выкрикнул в очередной раз Василий, и я, не выдержав, грубым пинком впихнула парня в квартиру, потом плечом остановила рванувшегося к выходу Дмитрия Ивановича.
— Туда ходить не надо, вы все следы затопчете.
— Но я должен убедиться! — заорал он, отталкивая меня. — Вдруг это ошибка какая-то, — глаза у него при этом были совершенно безумные и мутные.
— Скорее всего это ошибка, — сказала я успокаивающе, заталкивая его в квартиру.
— Почему Валерия Евгеньевна, несмотря на мой приказ, вышла из квартиры?
Антиквар на секунду замер, моргнул, потом наконец до него дошел смысл вопроса, и он ответил:
— Ей позвонил по сотовому сын и попросил выйти. Она сказала, что на пять минут.
— Ну я же говорила вам не выходить! — воскликнула я, задвигая засовы.
— А откуда Василий? Что он здесь делает? — с недоумением спросил антиквар, опустив взгляд на скорчившегося на полу внука. Тот ревел во весь голос, позабыв об окружающем мире.
— Я поймала его выбегавшим из вашего подъезда с сережками Валерии Евгеньевны. Он снял их с мертвого тела. — Я передала украшения антиквару. — Узнаете?
