будь у него семья, всем было бы хорошо. Дед ему люто меня сватает. Говорит, хорошо, что уже с ребенком. Представляешь? Впервые слышу, чтобы невеста с животом от чужого – это было бы хорошо.
– Может, и правда хорошо? Петя присмотрится, на еду твою подсядет. Ты же подарок для любого. Только твой Вадим – дурак, – вздохнула Алена.
– Может, и присмотрится. Но зачем ему я?
– Как это зачем… Таких как ты надо клонировать или ксероксом размножать. Была бы я мужиком, ты бы уже давно в женах у меня ходила.
– Ага, с чужим ребенком.
– Да брось ты. Кому когда мешали дети? Только дуракам, – сказала Алена.
Но Аня только вздохнула тяжело, в очередной раз подумав о Вадиме, которому их ребенок очень даже помешал, и произнесла:
– Знаешь, плевать. Я справлюсь. С мужиком или без. Я тут такая умная, советы тебе раздаю, а сама вляпалась. Уши развесила, наслушалась сказок от одного героя. Не нужен мне никто. Сама разберусь.
– Справишься, не сомневаюсь, а я тебе всегда помогу.
Они допили чай и погасили свет на кухне. Не сговариваясь, подошли к окну. Денис прохаживался возле подъезда туда-сюда. Охранял. Девчонки переглянулись и захихикали.
Глава 21
Вадим не поверил своим глазам, когда увидел Аню с каким-то мужиком. Тот вел ее по адресу подруги под руку и нес ее сумки. У подъезда сидел еще один мужик, которого Аня, кажется, звала домой, но он отказался. От этой новой информации Вадим не мог прийти в себя. Его выворачивало от эмоций, от злости. Он не ожидал такого поворота событий. Был уверен, что Аня страдает, скучает по нему. Ну или хотя бы жалеет, что так все случилось, плачет там, а она с мужиками под руку ходит.
Значит, товарищи с форума оказались правы. Значит, она так легко отказалась от него, потому что нашла себе другого. Другого.
Нет, он не мог в это поверить. Но и глазам не верить не мог.
Вадим развернулся и пошагал к машине. Ему срочно нужна была поддержка. Он хотел успокоиться и подумать, что делать дальше.
Вадим завел машину и поехал к маме.
***
Денис начал замерзать. Он ходил кругами, несколько раз садился в машину и грелся там, потом опять подходил к подъезду. Он чувствовал себя дураком. Нелепым несчастным дураком. Сам не понимал, почему не уедет домой, что вынуждает его сидеть под ее окнами и караулить девчонок. Страх? Ревность? Любовь?
Он чувствовал, что если уйдет, то что-то важное потеряет. Но что?
Когда Денис увидел, как спокойно и по-хозяйски Алена раскладывает цветы по банкам, он вышел из себя. Психанул. Он не понимал, почему она их взяла. Неужели простила мужа? Неужели она к нему вернется? Зачем брать цветы от человека, который тебя обижал? От которого она сбежала среди ночи в никуда?
Он не мог поверить в то, что она его простила. И не хотел верить.
Боже, какой он дурак! Зачем он ушел?
Они наверняка сейчас чай пьют и едят что-нибудь вкусненькое.
В желудке у Дениса заурчало.
А ведь Аня звала его. Почему он не пошел? Почему остался сидеть, как идиот, на лавке?
Мысли терзали его. Они били его по щекам, заставляя бесконечно перебирать варианты того, как он мог поступить. Правильно.
Денис не выдержал. Он решительно открыл дверь в подъезд и понесся наверх.
Дверь распахнулась перед его носом, как только он нажал на звонок.
В проходе стояла Аня и улыбалась.
Денис замялся:
– Я к Алене. Она дома? – он сам понял, какую глупость сморозил, и смутился. А Аня рассмеялась:
– Прямо ностальгия по детству. Алена дома? – передразнила она его, а потом тепло улыбнулась. – Проходи. Она на кухне работает.
Денис решительно снял обувь, свое пальто и прошел на кухню:
– Алена, я должен тебе что-то сказать, – проговорила одна часть Дениса, а вторая очень захотела вернуться на лавку к подъезду, потому что он решительно не знал, что говорить.
Алена встала и подошла к нему:
– Я просто очень люблю цветы. Они ни в чем не виноваты, – тихо сказала она.
– Не виноваты, – пробормотал он, – это я виноват. Я дурак.
– Дурак? – улыбнулась Алена.
– Самый большой, кажется.
Он не знал, что говорить дальше. Что влюбился? Что любит? Что ревнует? Что боится ее потерять? Имеет ли он право на такие громкие заявления? Еще несколько дней назад она вызывала у него редакторское отвращение. А сейчас он смотрит Алене в глаза и страшно боится признаться в том, что кажется, влюбился. Кажется. Ох, как он злился на себя. А она – улыбалась. Он мялся, как пышная булка, а она смотрела ему прямо в душу и тепло улыбалась.
Он не выдержал и плюхнулся на стул, закрыл руками лицо и прорычал:
– Это невыносимо!
– Что невыносимо? – Алена плюхнулась рядом с ним.
– Я, кажется, сошел с ума. Сбрендил.
– Может, вызвать врача? – улыбнулась Алена.
– Помолчи, пожалуйста. Иначе точно придется скорую и врача. Я ведь терпеть тебя не мог. То, что ты писала и присылала мне, было настолько поверхностно, что я думал, что и ты такая же. Легкомысленная, пустая. Я ошибался. Ох, как я ошибался! Ты невероятная. Я таких не встречал никогда! Я не знаю, что со мной. Но, пожалуйста, не смотри на меня так, – он сбился.
Алена сидела молча. Ей почему-то было очень весело и хотелось смеяться. Она знала, что если сейчас хоть что-нибудь не сделает, то разразится смехом и все испортит. И он опять убежит на лавку возле подъезда. Охранять.
Он все что-то говорил, говорил. Было видно, что ему это дается с трудом. Каждое слово со скрипом.
Алена не выдержала.
Она обняла его и поцеловала.
И он успокоился. Было видно, как Денис расслабился в поцелуе. А потом снова собрался.
Вскочил со стула. Сгреб все банки с цветами и по одной отнес их к Ане в комнату, повторяя:
– Конечно, цветы ни в чем не виноваты. Красивые, красивые цветы. Пусть радуют будущую мать. Ань, – крикнул он, – я надеюсь, у тебя нет аллергии? А то я их отнесу соседям.
– Нет, – крикнула Аня.
Когда Денис закончил, он зашел на кухню и схватил Алену в объятия. Заключил в свой плен. Молча. Без лишней болтовни. Тем более что наговорился он уже достаточно. На годы вперед.
Они так бы и стояли на кухне, плотно обнимая друг друга, слегка касаясь губами.
Но вошла Аня. И предложила поесть.
Поесть.
Боже, как он любил этих девчонок!
