нечего.
Фаркьюсон, взглянув на Гаффи, испугался, что жажда друга к приключениям может быть утолена убийством, и поспешил вмешаться.
– Так вам не понравилась женщина викария? – спросил он с напускной веселостью. – Понятно, она многим не нравится. Кстати, кто из них?
– Гм? – произнес хранитель.
– Молодая или старая? – промямлил Фаркьюсон, выкручиваясь. – Я хотел спросить, мать или жена?
– А-а… Думаю, жена, – ответил человек с песочными волосами мрачно, поскольку перспектива сенсации испарилась, едва возникнув. – Крашеные рыжие волосы совсем не сочетаются со старомодной одеждой. Я не видал рукавов фонариком с тех пор, как от меня ушла супруга. Ох, опять я не сдержался. Простите меня. Это все тоска. Я так давно ни с кем не беседовал.
– Крашеные волосы и рукава-фонарики? – переспросил Гаффи, похоже отказавшись играть свою роль.
– Должно быть, это старая леди, – поспешно сказал Фаркьюсон. – Или его сестра.
– Нет, это была миссис Кэмпион, – возразил хранитель. – Миссис Альберт Кэмпион. Она подписалась на расписке и дала мне два пенса на марку. Это, наверное, чтобы легализовать безвозмездную передачу. Да, жаль, что вы приехали напрасно, но мне было приятно с вами поговорить. Думаю, вы увидите барабан в церкви, когда вернетесь, если миссис Кэмпион доставила его туда. Она сказала, что у нее новая машина, а старый викарий рядом с ней не выглядел импозантно. Но деревенские викарии никогда так не выглядят. Замкнутый образ жизни делает их недалекими и скучными.
На последних словах голос поднялся до горестного завывания, и хранитель высморкался в далеко не свежий носовой платок.
– У викария, – заговорил Фаркьюсон в отчаянной попытке установить личность предшественника, – довольно атлетическая комплекция.
– Я бы так не сказал, – возразил хранитель. – Он лысый как яйцо и глухой как пень, по словам его жены.
И тут обоих озарило, и Гаффи, и Фаркьюсона. Несколько секунд они смотрели на собеседника стеклянными глазами. Затем Гаффи встал. Он схватил изумленного хранителя за влажную безвольную руку, решительно пожал ее, как человек, исполняющий неприятный долг, и вышел из дома.
Фаркьюсон посмотрел ему вслед и доверительно склонился к недоумевающему хранителю.
– Мистер Уокер малость расстроился, – сказал он. – Видите ли, викарий долго уговаривал его съездить сюда. По этому поводу на заседании приходского совета было наломано много дров.
– Сочувствую, – горестно произнес хранитель. – Но вы вроде бы сказали, что его зовут Джеймс?
– Кого? – спросил Фаркьюсон.
– Вашего друга, который только что вышел, хлопнув дверью и подняв пыль.
– Так и есть, – сухо подтвердил Фаркьюсон. – Джеймс Уокер.
– А-а, понятно. – Казалось, эта новость опечалила хранителя еще сильнее. – Ну что ж, до свидания. Приходите еще, и я покажу грот. Но он вам не понравится. Ерунда, а не грот. Я так и говорю экскурсантам.
Фаркьюсон сбежал. Гаффи ждал его с заведенным мотором. Он дал газ, как только его друг сел в машину. Доехав до конца улицы, повернулся.
– Аманда! – гневно воскликнул он.
– Аманда, – согласился Фаркьюсон. – И Скэтти Уильямсон, черт бы его побрал.
Глава 15
Удары в барабан
Пронизанный дневным солнцем воздух был теплым и нежным. Прислонившись к дверному косяку, Хал рассеянно смотрел на прозрачную воду, перескакивающую через зеленые камни и устремляющуюся к узкому мостику, что отмечал границу территории Фиттонов. За его спиной медленно вращалось гигантское колесо, и даже вой динамо-машины Аманды не мог заглушить его скрип.
На вымощенном булыжником дворе высилась куча ящиков, которые привез грузовик из Ипсуича не более получаса назад. Хал снизошел до того, чтобы подойти и взглянуть на этикетки. Увидев название крупной фирмы, выпускающей электротехнику, он вернулся на прежнее место и замер в ожидании Аманды.
Он размышлял о том, как полностью подчинить сестру. Планировал, что он скажет, и гадал, как она ответит. Эта естественная, но абсолютно бесполезная практика была прервана появлением округлого силуэта – по дорожке спешил Гэлли. Уверив себя, что доктор его не заметил, Хал, не расположенный в настоящий момент к пустой беседе, спрятался в тени.
Гэлли двигался своей особой пружинистой походкой, создающей впечатление, будто он подпрыгивает. Хал праздно наблюдал за ним. Подойдя к входной двери, доктор, вместо того чтобы позвонить в колокольчик, украдкой огляделся, а потом, вынув из внутреннего кармана какой-то маленький предмет, встал на цыпочки и засунул его в щель над притолокой.
Хал, удивившись этой нелепой выходке, покинул свое укрытие, и маленький доктор, бросив взгляд через плечо, заметил его. Он поспешно убрал руки за спину, выгнул грудь колесом и направился в сторону мельницы с нарочито беззаботным видом.
– Привет, мой мальчик, – выкрикнул он, как только приблизился достаточно, чтобы быть услышанным. – Хорошо, что застал тебя. Я пришел навестить вас всех, – продолжил он, подойдя к Халу на дистанцию рукопожатия. – Правда-правда, мне нужно повидаться со всеми вами. Прости, если это звучит загадочно, но, похоже, я сделал открытие, и уверен, вы не будете разочарованы, если я устрою небольшой спектакль.
В его тоне не было и намека на шутку. Наоборот, он говорил очень серьезно, чем привел Хала в замешательство.
– Нужно, чтобы вы все пожаловали ко мне завтра вечером, – продолжал доктор, позволив волнению вкрасться в голос. – Когда я говорю «все», я имею в виду твоих сестер и этого парня, Рэндалла, если он еще здесь. Он мне показался славным. А тебе, Хал?
Мальчик внимательно смотрел на старика. Манеры и облик доктора Гэлли всегда отличались несуразностью, но сегодня он выглядел и вел себя особенно странно. Круглые глаза казались еще круглее, чем обычно, а с пухлого лица отчасти сошел розовый цвет.
– Тебе нравится Рэндалл? – продолжал доктор с пылом, который выводил вопрос за рамки ни к чему не обязывающего интереса. – В смысле, считаешь ли ты его честным, приличным, здравомыслящим, порядочным человеком?
– Думаю, да, сэр, – ответил Хал, несколько обескураженный таким поворотом в разговоре.
– Великолепно! – воскликнул доктор. – Великолепно! То, что и требуется. Боюсь, я не могу сейчас сказать тебе больше. Мне нужно повидать твоих сестер и тетю. Ей тоже неплохо бы завтра прийти. Это будет великий день, дружище, великий день! Я хочу, чтобы все собрались у меня в половине седьмого. Время не совсем обычное, но мне так удобнее. Ты ведь не подведешь меня? Иначе потом жалеть будешь.
– Конечно, мы придем с удовольствием, сэр, – неуверенно пообещал Хал. – Большое спасибо. Только вот чрезвычайно заняты сейчас и…
– Если не придешь, Хал, будешь жалеть всю жизнь. – Коротышка наклонился вперед. – Послушай, что я тебе скажу. Вчера вечером я рылся в моей библиотеке и наткнулся на старый том Катулла. Обложка отстала, и я заметил, что в переплете устроены кармашки. – Он загадочно понизил голос. – В одном
