Я, естественно, не слышал – ты же знаешь, как я сплю.
– Как убитый. Смешно. Полицейский спит как убитый…
– Что? – не понял Энцо.
– Да ничего, – отмахнулась Марго.
– Я не ответил, в общем. Она написала смс. Вот слушай. – Энцо надел очки и достал свой старенький телефон. – «Синьор Ферро. Прастите пишу ноччу. Вспомнилося мне тут одно. Глядишь важное».
– Она не отвечает на звонки?
– Как ты догадалась? – вздохнул Энцо. – Я послал к ней карабинеров – дверь никто не открывает.
Марго встала и сняла с вешалки пальто. Она наконец очнулась.
– Мы можем через твоих карабинеров узнать, у кого еще есть ключ? У соседки? Подружки какой-нибудь?
– Да, хорошая идея, – похвалил Энцо. – Попытаемся узнать, пока едем.
Глава 36
Многие люксовые бренды – Hermès, Gucci, Chanel, Dior, Louis Vuitton и другие – производят свои шелковые ткани, платки, галстуки, блузы и платья именно в Комо или закупают ткани у поставщиков оттуда (например, Mantero, Clerici Tessuto, Taroni и др.).
Дорога заняла всего двадцать минут, Энцо гнал, и Марго укачало на перекрестках с круговым движением.
В Аппьяно Джентиле возле дома Нуччи их уже поджидала пожилая женщина в куртке и удобных ортопедических ботинках. Очки и аккуратная короткая стрижка. «Обычная итальянская домохозяйка на пенсии», – подумала Марго. Из квартиры вышел смуглый молодой карабинер, явно южанин.
– Никого.
У него и правда был южный акцент.
– Вы подруга? – спросила Марго женщину.
– Ну так, – замялась та. – У Нуччи подруг особо не было. Я скорей соседка.
– Вы видели ее вчера или сегодня утром? – вмешался Энцо.
– Вчера из окна видела, – вспоминала соседка, – она шла на рынок с тележкой. И все.
– Может, кто-то приходил к ней? Или что-то вам показалось подозрительным? – продолжал Энцо.
Женщина покачала головой:
– Вообще ничего.
– Мы можем зайти? – спросила Марго.
Карабинер кивнул.
– Мадонна! – возмущался Энцо, оказавшись в квартире. – Как в кино! Ну надо тебе что-то сообщить, так уж и напиши. Не-е-ет! «Глядишь – важное», – передразнил он Нуччу. – Пальцы устали, что ли? Ну запиши, мать твою, голосовое! А теперь что? Где она?
– Точно, – согласилась Марго и изобразила: – «Я знаю имя убийцы! Но кто-то звонит в дверь. Подожди – я перезвоню. Бах – и труп!»
Марго следом за Энцо внимательно осматривала квартиру Нуччи, стараясь не упустить ни одной детали. Ничего, казалось, не изменилось. Та же чистота. Старые вещи. Только на столе в кухне успокоительные капли. Судя по чеку, куплены вчера.
– Можно телефон ее отследить? – спросила Марго.
– Ну можно, наверное, – замялся Энцо. – Но не быстро – это точно. Позвоню сейчас кое-кому в отдел. Надо еще понять, что за телефон у нее был. Наверняка какое-то говно, что не отследишь.
На прикроватной тумбочке Марго заметила старую фотографию: большой семейный снимок, судя по нарядам и елке, сделанный на Рождество.
– Семьи Анелло и Бенедетто, – сказал Энцо.
– Здесь что-то особенное? – спросила Марго.
К удивлению Марго, Энцо надел одноразовые перчатки и аккуратно покрутил карточку:
– Вот Нучча, – показал он на фото. – А это Джанджи. Видно, один кадр сделали с прислугой, видимо, чтобы их порадовать.
– А остальные? – заинтересовалась Марго.
– Думаю, Риккардо, Луизу и Джорджо ты узнала?
Марго кивнула. Несмотря на прошедшие двадцать пять лет, было понятно, кто есть кто. Те, кого она знала, сильно постарели по сравнению с этим снимком. Но мимика, самоощущение были теми же. Риккардо – уверенный в себе и своей власти. Луиза, симпатичная и капризная кокетка. Подкаблучник Джорджо, неловко пристроившийся где-то с краю.
– Это Антонелла? – спросила Марго, указав на эффектную женщину рядом с Риккардо.
– Да. Красивая была женщина. Очень умная. Настоящая синьора. Умела себя вести, – сказал Энцо. – А это Кикко. – Он показал на ребенка ангельского вида. – Это Массимилиано. – Темноволосый, насупленный. – Ну и Мари-Лиза. – Пухлая девочка. В ней уже была заметна склонность к будущей полноте. – Бебо. – Щуплый улыбающийся, не знающий еще о своей скорбной судьбе. – Это, скорее всего, Лоренцо. – Тщедушный мальчик, не смотрящий в камеру. – Думаю, – добавил Энцо, – сфотографировано в последнее Рождество до трагедии – дети здесь немного младше, чем я их помню.
На обороте было накорябано синей ручкой: «Червь».
– Дай-ка я кое-что проверю…
– Ни к чему не прикасайся, – предупредил Энцо и протянул ей пару одноразовых перчаток.
Марго взяла лист брошюры и ручку, валявшиеся в прихожей, накалякала что-то и приложила к обратной стороне фотографии – цвет чернил совпадал. То есть была большая вероятность, что эта надпись была сделана недавно той же ручкой.
– Отправим в лабораторию. – Энцо, по-видимому, думал так же. Он аккуратно засунул все в отдельные пластиковые пакеты, которые взял у карабинера.
Когда они вышли, Марго увидела, что Энцо в задумчивости.
– О чем ты думаешь, caro?
– Надо как можно скорее выяснить, не поехала ли дорогая Нучча в отпуск ни с того ни с сего. Или к родственникам. Может, она в опасности в связи с нашим расследованием. Тогда дела ее плохи, потому что мы даже не знаем, где ее искать.
– Камеры посмотреть?
Энцо вздохнул. Ему не пришлось объяснять то, что Марго и сама прекрасно знала. Камер было мало, как и надежды на них. Карабинер опрашивал соседей, но, судя по всему, без толку. Нучча вела замкнутый образ жизни, ни с кем не дружила, гостей не принимала.
– Помнишь, что сказал Бебо Элене? Он упоминал червей.
– Помню, – кивнул Энцо. – Интересно, при чем они здесь. Кто-то на фотографии – червь?
– Если честно, то больше всех на червя похож сам Бебо – худенький, тщедушный.
– Есть такое, – согласился Энцо. – В любом случае мне нужно перечитать материалы дела еще раз. Что-то мы упустили. И я поговорю с комиссаром, расскажу, что мы накопали. Исчезновение возможного свидетеля – это не шутки.
– У нас нет никаких технических возможностей искать Нуччу. Ни доступа к камерам, ни пеленга ее телефона.
– Более того, – добавил Энцо, – мы не успеем быстро опросить всех Бенедетто и Анелли.
Глава 37
В музее шелка Комо хранится платок весом пять граммов: он помещается в скорлупу грецкого ореха, но разворачивается в метровое покрывало.
У кабинета Марго ждала посылка – картина Бебо, отправленная ей по указанию Риккардо.
Марго разорвала упаковочную бумагу.
Уже знакомые ей характерные штрихи, точки, завихрения изображали причал и озеро.
Марго убрала со стены большую фотографию – умиротворяющий горный пейзаж – и на освободившийся гвоздь повесила картину Бебо. Набережная, дождь, условные прохожие. Одиночество.
Марго чувствовала, что ключи к разгадке убийств уже есть. Но пока недостает какого-то важного элемента, который собрал бы все воедино. «Вот бы нашли Нуччу, – подумала Марго. – Она ведь что-то
