подальше от Лиры Кейн.
– Нет.
– Мы остановим игру, – сказал Джеймсон, сделав вид, что не услышал Грэйсона. – Вмешательство Иви дает нам веский повод сделать это.
– Ты можешь остановить игру, – ровным голосом произнес Грэйсон, – но можешь быть уверен, что Лира, сопоставив все, что узнала здесь, сразу же начнет искать ответы. Она очень настойчивая, Джейми, и очень умная. – Горло словно сжали невидимые тиски. – С ней нельзя не считаться. И она очень важна для меня. Так что ты расскажешь мне все, что тебе известно.
– Я не буду говорить. – Джеймсон замахнулся для следующего удара, но Нэша, похоже, все это уже утомило, он перехватил руку брата и бросил его на кровать.
Грэйсон подошел и встал над ним. Расскажи мне, Джейми.
Челюсти Джеймсона оставались упрямо сжатыми.
Расскажи мне. Грэйсон смотрел на брата, и его взгляд не обещал ничего хорошего. Они редко причиняли друг другу настоящую боль, но даже у самообладания Грэйсона были свои пределы.
Внезапно между ними возникла Эйвери. Что-то в ее взгляде напомнило Грэйсону, что он снял запрет говорить только для Джеймсона.
– Эйвери, отвечай.
– Я не буду драться с тобой.
Еще на мгновение задержав на нем взгляд, Эйвери повернулась к Джеймсону. Грэйсон чувствовал, что между ними происходил молчаливый разговор, и, когда Эйвери снова обратилась к нему, ее голос был тихим и хриплым.
– В ту ночь он вернулся весь в крови, от него пахло гарью. На его коже был пепел, а на шее порез.
Кровь Грэйсона закипела от ярости. Никто не мог причинить вред его семье и уйти безнаказанным.
– Поподробнее с этого места.
Эйвери положила руку на плечо Джеймсона, и через секунду он уже поднялся с кровати.
– Прага, – глухим шепотом произнес он. – Уже, наверное, года полтора прошло. Тебе как, короткую версию, Грэй? Город тайных проходов и подземелий. Карта, которую оставил старик. Я пошел по ней.
Еще бы ты этого не сделал!
– И? – тихо спросил Грэйсон.
Джеймсон закрыл глаза.
– Не знаю. – Он напряженно хмурился, на лице проступило почти болезненное выражение. – Вернее, не совсем. Мне дали какой-то наркотик. Я почти ничего не помню о той ночи. Лишь некоторые фрагменты… – Джеймсон не закончил фразу.
Грэйсон положил руку ему на плечо.
– Огонь, – наконец выдавил из себя Джеймсон. – Голоса. И ощущение, что я вот-вот умру. Что они убьют меня.
– Они? – тут же переспросил Грэйсон, а в голове крутилось лишь одно: «Их всегда три».
– Да не знаю я, Грэй! – в отчаянии воскликнул Джеймсон, открыв глаза. – Я помню, как очнулся в саду на крыше. Как пил чай с мертвой женщиной. Она называла меня «дорогой мальчик», но ясно дала понять, что хочет и дальше оставаться мертвой. – Он тяжело сглотнул. – Мне угрожали. И дали четкие инструкции: ничего никому не говорить.
Эйвери молча обняла Джеймсона. Рука Грэйсона по-прежнему лежала на его плече. Несколько мгновений они стояли втроем и дышали, как одно целое. К ним подошел Нэш и положил руку на спину Джеймсона, рядом с рукой Грэйсона.
– Ты сказал Эйвери, – констатировал Грэйсон.
– Спустя какое-то время. Но я не заставляла его, – объяснила Эйвери. – И мы никогда не пытались найти ответы, найти ее.
Элис. Все ниточки тянулись к одной женщине, но к ней ли одной? Грэйсону все это очень не нравилось.
– А цветок? – спросил он Джеймсона. – Калла в музыкальной шкатулке?
– Я не знаю! Сказал же, помню только голоса. Дым. Цену на пшеницу. Огонь. Угрозы. И это все, Грэйсон.
Это точно не все, Джеймсону было известно много больше, даже если он сам того не ведал.
– Но сейчас тебе не придется справляться одному, – сказал Нэш Джеймсону. Он положил руку на плечо Эйвери. – Вам обоим. И у нас есть один вопрос, требующий ответа: откуда взялась еще одна калла? Та, которую нашли Лира и Грэйсон?
– Брэди почему-то решил, что это для него, – вспомнил Грэйсон. – Он, конечно, попытался убедить нас, что это Рохан, но я готов поспорить на любые деньги, что это кто-то другой. Предположительно его спонсор.
– Я сама выбрала Брэди. – Эйвери нахмурилась. – Я вручила ему билет на игру. Зачем ему спонсор?
– Что вы знаете о той девушке? Калла как-то там? – спросил Грэйсон.
– Пропала без вести, – ответила Эйвери. – Считается погибшей. – И тут до нее дошло. – Ее имя…
В каюте повисла тишина. Каждый из них любил головоломки. И сейчас все они пытались найти смысл в этой.
– Что, если спонсор Брэди – Элис? – Джеймсон отошел от остальных. – Если Элис каким-то образом переманила Брэди, если она здесь, если наблюдает… нам нельзя себя выдать. Вы ведь не должны были ничего узнать!
– Мы не можем остановить игру, – заключила Эйвери. – Нужно продолжать, как будто ничего не случилось. Как будто все хорошо.
– Какое нашей бабушке дело до «Грандиозной игры»? – спросил Грэйсон. – Или до Брэди Дэниелса?
– Какое ей дело до цен на пшеницу? – ответил Джеймсон.
Грэйсон задумался.
– Им, – наконец произнес он. – Какое им дело до всего этого?
Тишина, наполнившая каюту в этот раз, длилась намного дольше. Но затем Эйвери повернулась к Нэшу:
– Ты вроде хотел уезжать? К Либби.
– Да, я собираюсь к Либби, – подтвердил Нэш. – Но сначала поговорю с Ореном. Он должен знать о возможной угрозе. Мы можем рассказать ему о том, что случилось в Праге, но не вдаваться в подробности. Пусть знает, насколько все серьезно. Пусть его люди обыщут каждый уголок, каждую трещинку на острове, пока игроки еще на яхте. Установят усиленное наблюдение…
– Ты не будешь говорить с Ореном, – перебил его Джеймсон. – Ничего из того, что я сказал, не должно выйти за пределы этой каюты.
– Ты вообще знаком с главой службы безопасности Эйвери? – спросил у Джеймсона Нэш. – И тут же следующий вопрос: какую смерть от руки Джона Орена ты выберешь, когда он узнает, что всем нам – и Эйвери в особенности – угрожает вполне реальная опасность, а ты и словом об этом не обмолвился?
Джеймсон несколько секунд обдумывал слова их старшего брата.
– Да, наверное, ты прав, – с мрачным видом согласился он. – Но никто из вас не должен произносить имя Элис. Ни Орену, ни кому-то еще.
– Мы не знаем наверняка, что это она, – заметила Эйвери. Ее ореховые глаза встретились с глазами Грэйсона. – Но лучше тебе взять ситуацию под контроль, Грэй. Я про Лиру. Держи ее в стороне от этого.
Лира. Грэйсон мысленно представил ее, в его смокинге.
– Сделай так, чтобы она была сосредоточена только на игре, – сказал ему Джеймсон. – А мы пока придумаем, как лучше разобраться с ней.
Грэйсон чуть было не возразил,
